Василина для шейха

До стипендии далеко, а денег хватало только на топливо и продукты, чтобы продержаться до конца месяца. Каждый рубль дорог и это вынуждало воздержаться от лишних затрат, и времени для репетиторства, как оказалось не хватало.

Поднявшись на лифте, я сразу же направилась к кабинету директора.

– О, а ты быстро, – мне навстречу вышел Андрей Витальевич, – Ну заходи, разговор есть.

Я мило улыбнулась, поприветствовав его и зашла за ним в кабинет.

– Что ты будешь, чай или кофе? – предлагает вежливо, коснувшись кнопки телефона на столе.

– Зелёный чай, если можно.

Мужчина согласно кивнул и отдал распоряжение:

– Принеси чашку зелёного чая, ну, а мне как обычно, – присел на стул, расслабив свой галстук.

Он нервничает или мне показалось?

– Как дела? – спрашивает любезно.

– Хорошо.

– Как к тебе коллеги относятся, никто не обижает? – крутит зажигалку в руках.

– Нет, все хорошо.

– Василина, поверь козлов хватает. А ты вон какая, хрупкая, маленькая и добрая.

– А почему, вы, спрашиваете, кто-то мне угрожает?

– Пусть только попробуют обидеть мне тебя, – авторитетно заключил и вопросы все разом отошли на задний план.

Секретарша вошла в кабинет и походкой от бедра подошла, поставив перед нами на стол поднос с заказом.

– Приятного чаепития, – светится от радости, что совсем на нее не похоже.

Так и цокает своими десяти метровыми шпильками, виляя ягодицами, отчего у Андрея Витальевича образовалась в уголке рта слюна, которую он облизнул языком, прикусив нижнюю губу. Да уж картина.

– Андрей Витальевич, вы, хотели о чём-то со мной поговорить? – перехожу к важному.

– Да, да.. – провожает секретаршу похотливыми глазами голодного самца, а после переключает на меня деловой взор, – Как твой отец? Уже в Израиле?

– Да, – коротко произнесла, – А вы откуда знаете? – хлопаю глазами.

– Василина, я честно признаюсь, твоя боль и вечно грустное лицо пробудили во мне совесть. И я не смог делать вид, будто меня не зацепило, тем более, когда есть связи, чтоб помочь твоему отцу. Сегодня ты спас жизнь, а завтра или когда-нибудь тебе протянут руку помощи. Это жизнь, девочка, – говорил грустным голосом с нотками жалости и сочувствия.