Подстава

Как будто он отомстил ей за то, что она сделала с ним много лет назад.

Но Лена не хотела мести, она хотела прощения. Прощения и любви. Виктор умер, и никто в целом свете теперь не помешает им стать счастливыми. Раз судьба решила вернуть ей Коленьку, пусть будет так.

Утром Лена встала рано, что само по себе было для нее необычно. Коля спал, завернувшись в одеяло, и Лена не стала его будить. Она сварила кофе и сделала тосты, потом поставила все это на поднос и внесла в спальню. Коля открыл глаза и удивленно уставился на Лену.

– Вот это ничего себе! Кофе в постель. Не ожидал от тебя такого, мать!

Лена поставила поднос на одеяло и сказала со вздохом:

– Я и сама не ожидала. Но кофе я варю хорошо. Мужу нравилось. Он любил крепкий.

– Ты не присоединишься ко мне? Как-то неловко есть одному.

– Нет, – Лена отрицательно покачала головой, – я уже позавтракала. Привыкла завтракать в одиночестве, извини.

– Ну как знаешь, а я проголодался. Кстати, ты так и не напоила меня вчера чаем! – Коля с аппетитом принялся за еду.

Лена наблюдала за тем, как он ест, и на сердце у нее становилось радостно. Её Коля снова с ней – эта единственная мысль отодвинула на задний план все остальные. Не прерывая трапезу, Коля задал вопрос:

– Ты что, совсем одна в этом доме? Дети есть?

Вопрос неприятно царапнул Лену по самолюбию, но она ответила:

– У нас с мужем не могло быть детей. По молодости мы много времени посвятили лечению, но все оказалось бесполезно. Потом я смирилась и прекратила попытки.

Коля окинул взглядом фигуру Лены и произнес:

– Да, на обжору ты не похожа… за фигурой следишь. Ну и что, ты хочешь сказать, что не изменяла мужу? Ни единого раза?

– Какая разница?! Что это меняет? У моего мужа были обширные связи, он мог узнать, и вряд ли это ему понравилось бы.

– Боялась мужа?

– Нет, не боялась. Но считала своим долгом соблюдать правила. К тому же, меня никто особенно не привлекал.

– А как же я? – Коля хрустнул тостом. – От скуки?

– Ты – другое дело. Теперь я вдова, и могу делать все, что захочу.

– А чем ты занята? Неужели столько лет ты живешь в одиночестве в этом огромном доме и тебе не тоскливо? Ты прямо затворница, мать! Монахиня.