Варька

Ленка замерла на полпути, вот значит откуда ноги растут, Туся все никак не успокоится, ладно сейчас решим. Круто развернулась и обойдя машину влезла на переднее сиденье.

– Адрес мой я полагаю вы знаете? – бросила сухо.

Артем Николаевич только кивнул, включил скорость и стал выруливать со двора. Делал он это молча, поэтому инициативу проявила сама Лена.

– Ну, и что вам наплела моя подруга? – поинтересовалась, глядя перед собой, злым взглядом.

Глава 5

Они выехали на проспект, освещенный фонарями.

Машина ехала плавно и Ленка из последних сил культивировала в себе негодование, дабы мерный ход машины ее не укачал. В своей прошлой жизни она бы непременно включила радио и подпевала какому-нибудь старому треку. В той жизни Лена любила вечерние поездки на машине, могла ехать бесконечно.

Сейчас в салоне стояла тишина. Лена свой вопрос задала и теперь ждала ответа, чтобы понять, как ей действовать дальше. Артем Николаевич заговорил только когда они достаточно удалились от ресторана, с мыслями собирался что ли? Ухмыльнулась про себя Ленка.

– Ваша подруга вроде гинеколог, ее профессия плетение не подразумевает, – наконец выдавил он из себя.

Ленка повернулась к своему водителю, осмотрела его удивлённым взглядом, хотела сдержаться, но не смогла:

– Это вы пятнадцать минут потратили сейчас на то, чтобы придумать мне такой остроумный ответ? Вы по жизни такой тугодум или у вас просто с чувством юмора не лады?

– С вами как на минном поле, не знаешь что ответить, чтобы и звучало саркастично и в то же время не обидело.

– Какой вы чуткий, не переживайте, я далеко не тепличный цветочек, даже если услышу из ваших уст нецензурщину, не завяну.

– Я почему – то так и подумал, но судя по отзывам ваших коллег, вы – человек чуткий и ранимый.

– Моих бывших коллег, – сделала упор на слове бывших Лена, – досье собирали.

– У моей дочери детский церебральный паралич и задержка психического развития с эмоционально – волевой нестабильностью, доверить ее абы кому я не могу, даже если это подруга одного из самых крутых гинекологов в нашем городе.

Поэтому, да, досье я на вас собирал.

От осознания, что он ковырялся в ее личной жизни, Лене мгновенно стало дурно, к горлу подкатила проклятая горечь, к глазам слезы, руки начали мелко подрагивать. В теле начался противный озноб. Дома Лена непременно бы начала двигаться, выполнять какие-то привычные бытовые действия. В запертой машине, едущей по магистрали, позволить себе этого не могла.