Последняя воля Мистера Эддингтона

– Доброе утро, – сказал он.

– Доброе, – с дрожью в голосе ответила Летти. При дневном свете она ясно видела его лицо. У девушки перехватило дух. Совершенно точно – перед ней стоял сам герцог Изенбургский, Эдвард Гейлтсберг.

– Вам хорошо спалось?

– Великолепно, – придя в себя, ответила она.

– Вам удалось что-то вспомнить? Каковы ваши планы?

– Нет, вспомнить ничего удалось, – опустив глаза, произнесла Летти. – Думаю, я отправлюсь в деревню. Попробую найти работу.

Эдвард слегка свел брови и пристально посмотрел на нее.

– И что же вы умеете? – с усмешкой спросил он, посмотрев на нежные, гладкие руки Летиции. – Что-то подсказывает мне, вы не знакомы с трудностями деревенской жизни, – шутя прокомментировал герцог.

– Может, и так, – гордо ответила девушка, – но я не брезглива. Если обстоятельства того требуют, то я могу делать любую работу.

Про себя Эдвард еще раз поразился стойкости характера этой упрямой девушки, но виду не подал.

– Что ж, отправляйтесь, раз вы приняли такое решение, но если передумаете – можете остаться здесь еще на одну ночь. Я не жду гостей в ближайшее время, ваше присутствие никому не помешает.

– В таком случае, я, пожалуй, приму ваше предложение, – с достоинством ответила Летти. Хотя в глубине души искренне радовалась этому предложению. Конечно же, ей не хотелось идти в деревню.

– Хорошо. Я велю, чтобы вам принесли завтрак.

С этими словами Эдвард ушел, а Летиция снова осталась одна.

Позавтракав, она нервно прохаживалась по комнате. Досконально изучив каждый ее уголок, в ящике стола Летти обнаружила поэтический сборник Роберта Бернса «Веселые нищие». Не найдя более интересного занятия, она удобно устроилась на кровати и принялась читать. Книга оказалась скучной и утомительной, и вскоре Летти уснула, не прочитав и десяти страниц.

Она так крепко спала, что даже не услышала стука в дверь. Эдвард тихонько зашел в комнату и подошел к кровати. На какое-то мгновение его взгляд замер на лице девушки. Оно казалось таким нежным и чистым, что сложно было оторваться. Для Эдварда было очевидно, что она не чья-то прислуга и не дочь фермера. На самом деле он еще вчера решил, что разрешит ей остаться до тех пор, пока не найдется кто-то из ее родственников или она все вспомнит сама.