Стрекоза. Любовь прицеле

Марго быстро сориентировалась и сделав жалостливые глаза как у Шрека произнесла тоненьким слезливым голосом:

–Дядь, я голодная и спала последний раз восемнадцать часов назад, пошли в столовую поедим, я соскучилась.

Знает ведь на что давить, вот стрекоза, выпучит свои глазищи большие, а он и ведётся, но как тут не поплыть, когда так жалобно просит, и голодная опять, а она итак худышка расхудышка. Притянул в свои медвежьи объятия и прошептал у самого уха:

– Испугался сильно, что авиацию отозвать не получится, пожалей меня, я уже старый для таких волнений, не выдержит ведь сердце.

– Дядь, я тоже соскучилась, и родители с Сашкой привет передавали. Пошли уже обедать.

В сторону столовой дядя с племянницей шли, держась под руку, Сакулян шел сбоку. Марго вздрогнула, почувствовав на себе обжигающий взгляд. Она всех на заставе знала, за столько лет военный городок стал родным. Поэтому сразу поняла, кто так пристально за ней наблюдает. Упустить шанс подергать тигра за усы не могла, поэтому наклонившись к уху дяди, зашептала:

– Как у тёть Лены на работе дела?

– Будешь перед лейтенантом хвостом крутить, зад надеру, – так же шепотом, наклонившись к ее уху отозвался он.

Марго смутилась на миг, но сразу взяла себя в руки.

– Что за грязные инсинуации? – деланно возмутилась.

– Дурочку не включай, – строго отозвался дядя

– И в мыслях не было ничего такого.

– Я тебя предупредил, парень он не плохой, опыта маловато, а нрав слишком горячий.

– Так точно, товарищ командир!

– Ох и допрыгаешься ты. Пошли уже обедать.

Давид, стоя на крыльце казармы внимательно следил за троицей, которая вышла из госпиталя и шла по направлению к офицерской столовой. Она держала командира под локоток и мило ему улыбалась, как будто между ними была общая тайна. Потом наклонилась и что-то интимно зашептала.

Какое-то непонятное чувство заворочалось в груди, опалило все нутро. Хотелось подбежать, вырвать локоть из крепкого мужского захвата. Понимал многих сородичей, которые держали своих женщин дома под замком. Именно так и хотелось поступить с ней. О том, что он даже не знал ее имени старался не задумываться, о возрасте ее он мог только догадываться. Хотя возраст имел для него небольшое значение, у них можно было брать в жены с шестнадцати.