Без вины виноватая

Пашка за тебя боится, ты для него – самое дорогое, как можно свою великую ценность кому-то доверить?

Дедов голос успокаивал, слова он говорил правильные, Кристина это все умом понимала, но сердце распорядилось по-другому, обычный мышечный орган лишенный интеллекта, реагировал на одного конкретного человека, оживал и стучал, грозя проломить грудную клетку.

– Он отойдет, поймет, что погорячился. Мышонок, отец, он ведь один, другого у тебя нет, не идеальный конечно, но какой уж есть. Посмотри на меня, Пашка мне тоже сын, а я как знаешь, грешник ещё тот, сам хотел от него отказаться, чтобы пятна на нем не было, но Пашка упёрся.

Он же Ящеров, как все мы. И ты тоже Ящерова, поэтому переубеждать тебя по поводу капитанчика не буду, но будь готова отвечать за свой выбор до конца.

– Я поняла, – тихо отозвалась Кристина.

Кроме чемодана у Кристины была большая дорожная сумка, с ней Макс ездил на соревнования. Макс, при мыслях о брате в горле встал ком. Он уехал в столицу, учиться в юридическом институте.

Макс в школе имел авторитет, поэтому к ней никто никогда не приставал, даже косых взглядов в ее сторону не бросали, знали, что старший брат порвет. Теперь ей придется самой бороться за свое место под солнцем. Кристина тащила свои вещи в сторону общежития, сумка тяжёлая, оттянула плечо, но она упорно шагала вперёд, это просто одно из неудобств на пути к ее цели.

В общежитии Кристина оказалась впервые, это Макс, который вечно мотался по соревнованиям привык, к разным гостишкам и общагам, она же ночевала только дома или на крайний случай у дедушки с бабушкой.

В фойе общежития стояла больная железная вертушка, как на проходной завода, такие в кино показывали, старом, советском, мама такие любит. Рядом в маленькой комнате с окошечком сидела допотопная бабуля, в огромных уродских очках с толстыми стеклами.

– Куда тебя несёт? – строго поинтересовалась бабка.

– Я к коменданту, на заселение, – спокойно постаралась ответить Кристина.

– Понаедут из своих деревень, малограмотные, объявления не видят, заселение у нас с десяти, а ты в восемь приперлась, – отчитала ее бабка.

– Извините, я не видела, – попыталась быть вежливой Кристина.

– Смотреть лучше надо, а то прут со своими баулами. Сидели бы в своей деревне, так нет, всем городскими быть хочется, как будто город резиновый, – причитала бабка, продолжая вязать что-то на спицах.

– Я местная, – вставила Кристина.

– Ври больше, местные дома живут, а не по общагам мыкаются.