Это всё магия!

Я немного пожевала жесткий кончик пера и добавила: «Женихов нет, условия здесь отличные».

Затем, немного подумав, фразу про женихов вычеркнула, иначе выглядело подозрительно. Но про то, что мне удобно и ни в чем не нуждаюсь, написать было нужно, потому что, во-первых, письмо я сейчас строчила, стоя коленями на полу, а локтями опираясь о трехногий табурет. А во-вторых, для отца это вопрос принципиальный, комфортно ли его единственной дочери. Он, наверное, когда узнал, что я скрылась из города, первым делом запричитал, что дочурка не взяла с собой палатку и комплект сменных мантий.

Еще я добавила немного про то, как часто буду им писать и как сильно скучаю. Последнее было не очень умелой попыткой искупить вину, но для первого письма сойдет и так.

Аккуратно расписавшись, я свернула письмо в тонюсенькую трубочку и отправилась искать лейтенанта Раэля. Так получилось, что он – один из немногих в замке, у кого есть личный почтовый голубь. Остальные предпочитали как можно реже переписываться с родными, чтобы, как выразилась Тони, не бередить им раны.

А вот лейтенант оказался домашним мальчиком, как я и думала.

– Можно? – Я для виду постучала в дверной косяк и вошла в комнату-близняшку той, где обитала сама. Только здесь было значительно больше жизни и личных мелочей. Например, старинная миниатюра Плоских земель на тумбочке и связка пестрых плетеных браслетов на набалдашнике кровати.

– Входи, – коротко бросил лейтенант, даже не подняв головы.

Для меня же это была отличная возможность рассмотреть всадника поближе (он когда-нибудь снимает эти гигантские очки?). Лейтенант сидел на полу, подтянув колени к груди и спиной прижавшись к кровати. Читал книгу. Судя по обложке, скучный теоретический трактат без картинок.

– Так ты тоже маг? – спросила я, чтобы начать разговор.

Парень от книжки не оторвался и даже украдкой не посмотрел в мою сторону.

– То есть, тоже?

Я замялась.

– Как Тони. Вчера на празднике она искусственно увеличила громкость, и мне показалось…

– Да, я маг, – перебил меня лейтенант и наконец соизволил поднять на меня глаза, и в них читалось неприкрытое раздражение. Класс.