Рвите розы пока не поздно!

Внезапно остановившись как вкопанная, Елизавета, казалось, перестала дышать.

Сделав быстрый и неловкий шаг в сторону, она толкнула парня с подносом, и шесть фужеров со звоном разбились вдребезги на каменном полу.

Все уставились на место происшествия: Елизаета в красных кедах, с забинтованной лодыжкой, раскрасневшись от шампанского, и…

"… и под руку со мной, высокой красоткой на шпильках!" – подумала Алевтина.

Ползающий у её ног и собирающий крупные осколки парень дополнял мизансцену.

Фотограф пытался заснять как всю сцену, так и непосредственно прическу, что поначалу смутило Алевтину, но, будучи профессионалом своего дела, и неожиданно оказавшись по эту сторону занавеса, она дала фотографу возможность заснять её в идеальном ракурсе: подбородок чуть вверх, к источнику света, поворот, наклон, намёк на улыбку.

Мужчина, который был причиной внезапного торможения Елизаветы, быстро убрал руку с талии женщины с большим носом, но остался рядом с ней.

Женщина смотрела в потолок, поджав губы, и было видно, что она желает провалиться сквозь землю и как раз об этом молится:

– Ильз, – промямлил он, – это… боже мой… как так? Что с тобой?

– Я в полном порядке, – сказала она, бегло глянув на свои кеды в луже шампанского.

– Нет. Но… Я тебе…

– Ничего ты не мне. Ничего, – она резко развернулась.

В эту секунду микрофон был готов для торжественной речи: "Раз, два, раз, два…"

Движение толпы в сторону говорящего перемешало действующие лица, и, оглянувшись, Алевтина не увидела ни мужчину ни его спутницу.

– Алевтина, мы уходим. Тимофеева завтра поздравлю, – сказала Елизавета, схватив с буфета ещё два фужера. Выпив один, она протянула другой Алевтине. Вызвав такси, она направилась к выходу.

– Ты где живешь? – спросила Елизавета, борясь с дрожью в голосе.

– Я на даче живу, а квартиру сдаю. Иначе не получается. В принципе, там у нас полно народу даже зимой, а осенью вообще весело. Так что мне на вокзал надо.

– Я отвезу тебя на дачу.

– Да нет, до вокзала хватит.

– Тебя украдут с такой прической и в таких туфлях, – рассмеялась Елизавета.

Такси подъехало почти сразу. Пока ехали по городу, Елизавета делала вид, что смотрит в окно. Когда такси выехало из города, она развернулась к Алевтине, и полчаса они философствовали на тему бывших подруг, конкуренток, соперниц, недальновидных мужчин, похожих на сапожников носатых женщин, скучных супругов и про всю эту суету вокруг дивана.