В ритме танца любви

– И Вы не хотите спросить, что именно мной руководит?

– А зачем? – девушка улыбнулась едва заметной улыбкой, обозначившей ямочки на щеках. – Если Вам это нужно, неужели я стану препятствовать? Хоть так смогу выразить свою признательность и благодарность…

– Это всё Ваша теория о расплате и судьбе? – Эмбриагез улыбнулся в ответ.

– Она самая… Рауль, только попросите его не увлекаться «фотошопом», не хотелось бы превратиться в блондинку с кирпичным загаром после неудачного посещения солярия.

– Без проблем. Хотя я не думаю, чтобы он оказался таким кретином, – мужчина нажал кнопку повтора последнего вызова, – потому что захотеть испортить Вашу красоту может только слепой идиот. Что? – переспросил он, услышав голос в трубке. – Нет, Делия, я сейчас не с тобой говорил. Можешь сообщить глубокоуважаемому мсье о нашем согласии, – Рауль умолк, сосредоточившись на монологе и вникая в его содержание. Недовольство всё чётче проступало на его лице, поэтому Клэр забеспокоилась, когда Эмбриагез, попрощавшись с женщиной, усталым, каким-то тяжёлым жестом провёл рукой по волосам.

– Что-то не так?

Эмбриагез вгляделся в личико девушки. Ему не хотелось расстраивать Клэр, однако он должен был ввести её в курс дела и сообщить ей не самые приятные новости.

– Простите меня, Клэр. Я сам предложил Вам задержаться в городе, а теперь узнал, что мы не сможем действовать в соответствии с нашей программой.

– Почему? – Рауль приободрился – в голосе спутницы он не услышал ни осуждения, ни разочарования.

– Скорее всего, у вокзала нас будет ожидать сюрприз в виды толпы корреспондентов. Так что придётся как можно быстрее и незаметнее проскользнуть мимо них и, не задерживаясь в городе, рвануть на Коста Дорада. Мне так неловко…

– Ничего страшного, Барселона никуда не денется, – мудро рассудила Клэр. – В том нет Вашей вины.

– Да я сам запишусь на роль экскурсовода, – дал слово мужчина. Он никак не мог привыкнуть к реакции девушки. В сложившейся ситуации по законам высшего света сеньорита должна была опечалиться и капризно надуть губки, а кавалеру следовало спрашивать, чем же он может загладить свой промах. Далее следовала стадия искупления грехов.