Иван-Дурак

Целый день сидишь дома одна, общаешься только с красками, начинаешь с ума потихоньку сходить, а потом набрасываешься с разговорами на первого встречного. Нравится вам что-нибудь?

– Да, очень. – Иван вежливо улыбнулся.

– Вот и улыбка мне ваша кажется знакомой. Ладно, ладно, умолкаю. Не буду вам мешать. Рассматривайте. Выбирайте. – Маша повернулась к окну.

У Машки определенно был талант. Впрочем, это тогда еще, сто лет назад было понятно. Они оба, Иван да Марья, были гордостью своей художественной школы.

Преподаватели в один голос прочили им славу великих живописцев, при условии, конечно, что они не зароют свои способности в землю. Учителям так хотелось, чтобы хоть кто-то из их учеников стал знаменитым художником. До сих пор этого не случалось. На Ивана да Марью была вся надежда. Иван вот сплоховал, а Машке, похоже, в некоторой степени все же удалось потешить честолюбие своих наставников.

– Вот эта. – Иван показал на холст жемчужно-серой, переливчатой палитры, решительно расчерченный черными ветками, на которых пронзительно краснели гроздья рябины.

Маша отвернулась от окна, подошла к Ивану, взглянула на полотно.

– Странно, – протянула она. – Несколько лет уже не могу продать эту картину. Вы первый, кому она понравилась. Все говорят, что она слишком простенькая, архаичная какая-то, провинциальная и написана совсем не в моей манере. Я уж думаю, ладно, оставлю себе. Уже собралась снести ее в багетную мастерскую да в гостиной повесить. Знаете, я ее написала, когда гостила в своем родном городе у родителей.

Это рябина перед моим окном. Берете?

– Да.

– Три тысячи евро.

– Сколько? – удивился Иван.

– Три тысячи евро. – Повторила Маша твердо. – Дешевле не отдам. Она стоит столько. Даже больше. Не хотите – не берите. В салоне мои картины продаются намного дороже. Галеристам ведь тоже нужно зарабатывать.

– У меня нет с собой столько наличных, – произнес Иван смущенно.

– А вы вообще собирались что-нибудь покупать? – Маша с подозрением посмотрела на своего гостя.

 – Как, говорите, вас зовут? Иван? А фамилия?

– Лёвочкин. – Выдохнул Иван.

Маша медленно опустилась в кресло, покрытое цветастым русским платком.

– Ванька, ты?

– Я.

– Зачем пришел?

– Картину купить.

– Врешь.

– Вру. Принес тебе коньяк. Ты же хотела.

– Тогда хотела, сейчас – нет. – Пожала плечами Маша.

– А, может, выпьем? За встречу?

– Хороший хоть коньяк? – улыбнулась Маша.