Была холодная зима

Только не надо меня лечить!

– Слушай, а у тебя документы есть?

– Есть.

– Тогда тебе нужно работу искать. У меня, к сожалению, их нет, а без бумажки никто никуда не возьмет.

– Кстати, ты не вспомнил, где жил?

– Знаешь, во сне иногда вижу женщину. Почти всегда одну и ту же. Квартиру, обставленную дорогой мебелью. Но это только сон.

– Может, это твоя жена тебе снится?

– Не знаю.

– А у меня дочь есть. Ей семь лет. Скучаю по ней.

– Давно не видел?

– Давно. Сначала ходил к ним, стучал, просил, чтобы впустили.

– Так ты, наверно, пьяный приходил?

– Да. Выпью для смелости и иду.

– Тебя и посадить могли.

– Вот я и перестал ходить.

– Не будешь пить, все наладится.

– Как же не пить при такой жизни?

– Ты же сам ее такой сделал!

– А ты не сам? – огрызнулся Семен.

– Про себя я ничего не знаю. Но если меня сейчас не тянет к рюмке, то явно не из-за пьянки я оказался на улице.

– И то верно. Странный ты. Не пьешь, не куришь, а дома нет.

Они поели. Иван снова взялся за молоток и гвозди, а Семен нехотя встал, лениво потянулся и разлегся на тряпках, заменявших ему постель.

– Э-э, так дело не пойдет! Вставай! Скоро ночь, а нам нужно утеплить еще хотя бы одну стенку. Сходи на свалку и поищи картон, – скомандовал Иван.

– Позже, а сейчас полежу чуток.

Но Иван решительно подошел к нему и сдернул рваное одеяло.

– Хватит валяться! Время идет! Скоро темно будет.

Семен поднялся и вышел из дома. «Какой деловой, – думал он, – завтра бы все сделали.

Глава 3

Здание управления милиции в крупном областном центре России выходило фасадами сразу на четыре улицы и занимало целый квартал. Оно было построено давным-давно, сохраняло следы многих архитектурных стилей и имело одно излишество – внутренний двор, через который нельзя было ходить.

У главного входа стоял милиционер. Он проверял пропуска у сотрудников, направлял в нужный кабинет посетителей.

Анна постучала в кабинет и, услышав «Войдите!», переступила порог. Следователь разговаривал по телефону и жестом указал на стул. Он положил трубку и несколько минут молча пристально смотрел на посетительницу. Потом тяжело вздохнул, взял карандаш и нехотя произнес:

– Слушаю вас.