Тихие обыватели. Опасные обыватели. Реальные истории

Местное общество меня отторгает, как алкоголик новую пересаженную печень. Это не наносило удара по моему самолюбию, но я скучала. Мне хотелось с утра сидеть в кафе с чашкой капучино и болтать ни о чем. Я желала таскаться по магазинам и ржать в примерочных, но было не с кем.

Глава 2. Шапочки и мафия

Я свято чту традиции места. В Индии мне не придет в голову расхаживать в бикини по улице. В мусульманских странах я не пойду в короткой юбке светить целлюлитом. Но у себя дома я буду ходить в чем захочу. Испания это и есть мой дом.

Поэтому из дома я вышла в открытом платье и вместо панамки, которой у меня не было, замотала голову косынкой на манер тюрбана. Покрутившись перед зеркалом (все же я в этом головном уборе очень хороша), я вышла из дома и отправилась на главную улицу за покупками. Но не прошла и трех шагов, как за своей спиной услышала свист. Из тачки-развалюхи на меня пялились трое марокканцев. Один, что постарше, был за рулем, двое молодых по самые яйца высунулись из окон.

– Что надо? – спросила я.

Мне ответили на незнакомом языке и, как мне показалось, матом.

Я очень не люблю, когда нарушают мой фэншуй, дзен и дао. Могу послать нах хаузе группами и поодиночке. Как ученик, посвященный в Путь и «Книгу пяти колец», я соблюдаю вековой кодекс самурая: «Делай как должно, и будь что будет!». Только с важным дополнением: «Лучше ничего не делай. Ибо один хрен».

Я развернулась и пошла дальше. Машина ехала рядом, и все трое орали на меня. Я привычно показала средний палец.

Взревел мотор, и машина оказалась на тротуаре с твердым намерением меня переехать. Я огляделась по сторонам, улица была пуста. Можно, конечно, было выдернуть из садовой экспозиции камень и разбить им стекло, но от трех потомков диких обезьян сразу мне не убежать.

Я прибавила ход, и машина уже почти наезжала мне на пятки. Но спасаться бегством мне казалось унизительным. Бандерлогов тоже было много, а Маугли один. В пяти метрах замаячила приоткрытая дверь овощной лавки, я быстро нырнула туда и прижалась к стене.

На кассе вальяжно развалился марокканец лет сорока и с любопытством разглядывал меня своими черными глазами. Они даже увлажнились от удовольствия.

– Ух-же-твою-мать-день-не-задался! – процедила я сквозь зубы. И меня затрясло еще сильнее.

– Красиво шла! Как королева! Что желаешь?

– Желаю выпить, но у тебя нет.

Он встал, неторопливо, покачиваясь, пошел в сторону подсобки.