Цепи Гименея

По таким морщинам обычно легко можно распознать смешливого человека.

Стас с Лизой присели. Старик, положив впереди себя руки, сцепленные в замок, с ожиданием уставился на них.

– Моя фамилия Панев, я психиатр. Слушаю вас.

– Нет, это мы вас слушаем, – сказала Лиза. – Нас направили на консультацию, которую, как нам сказали, вы должны нам дать. Но которая нам совершенно не нужна.

– А я не уверен, – ласково проворковал психиатр. – Не уверен…

– Мы не собираемся мириться, – предупредила Лиза.

– Отлично, – откликнулся он.

 – Если вы не собираетесь мириться, никто не вправе вас заставить.

Он был того неопределенного пожилого возраста, когда человеку с одинаковым успехом можно дать и шестьдесят с хвостиком, и все восемьдесят. Видавший виды мешковатый костюм находился в явном противоречии с белоснежной, тщательно отутюженной белой рубашкой. Неопределенного цвета галстук, завязанный неаккуратным узлом, съехал набок. Вполне возможно, если бы он не пытался ежесекундно его поправить, тот выглядел бы вполне прилично.

«Такой вот круговорот…», – подумала Лиза.

– Значит, вы, молодые люди, решили развестись? – довольно весело спросил Панев.

– Ну, не пожениться же, – не скрывая иронии, которая так и норовила перейти в сарказм, сказала Лиза.

– А! Я так и думал, – обтекаемо сказал психиатр, которому почему-то понравилась реакция Лизы.

Лиза закатила глаза и решила сидеть молчаливым истуканом, пока «консультация» не будет окончена.

– Я рад, – неожиданно сказал он.

Лиза воззрилась на него с подозрительным изумлением.

Общепризнанное мнение, что развод, даже чужой – не то событие, по поводу которой принято выражать открытую радость. Через минуту ее осенило, что сидящий перед ней человек – психиатр, а потому, услышав о непреклонности решения пары расторгнуть брак, будет стараться заставить изменить это решение всякими запутанными и обманными способами.

– Вы не ожидали этого услышать, верно? – сказал он, блеснув в сторону Лизы и Стаса глазами, в которых ясно просматривалась хитреца.

– Мне все равно, – равнодушно и холодно сказала Лиза. – Потому что никто не рад этому больше, чем я сама.

– Ваш брак был слишком тяжелым? – без малейшего сочувствия в голосе поинтересовался Панев.

Вероятно, он был закален ежедневными разводами. Всем не насочувствуешься.

– А как вы думаете? – ответила она вопросом на вопрос, даже не посмотрев в сторону Стаса.

– Вы тоже так считаете? – психиатр все-таки посчитал нужным выслушать обе стороны.