Три смерти и Даша. О том, что бывает, если тебя хочет удочерить семья смертей

– Будто бы видели, как Пашка-сатанист из твоего окна вылезал, а перед этим вы вместе колдовали, жгли костры на земле. Ну, скажи – не чушь?

– Это правда.

– Лейла?

– Только, колдовал он сам. Я не сильна в этих делах.

– И зачем он колдовал?

– Чтобы я его полюбила. Я так надеялась, что поможет…

– Ну, и…?

– Не помогло. Жаль. Я так хочу любить.

– И кто тебе мешает?

– Не «кто», а то, что любви нет.

– Нет, говоришь? Вон, Пашка как старается, а ты говоришь – нет.

– А, что, есть, что ли? Будет, как обычно «Лейла, ты такая красивая… Лейла, ты – самая лучшая…» Наверное, если бы у меня не было мозгов – ни один ухажер бы не заметил.

– Почему, еще как заметил бы. Ты бы стала такая покладистая.

– Ага, щас…

– А что вы с Пашкой делали у тебя в комнате?

– Догадайся.

– Лейла. Ну, ты даешь!

– Вот именно.

– Да, он же – последний человек…

– Последний? Это здесь-то? Здесь это трудно. Здесь все последние.

– Что это ты его защищаешь? Любишь его, что ли?

– Нет, видеть его не могу.

Паша и вправду измучил девушку своими ухаживаниями. Он подкарауливал ее в подъезде и во дворе, все время искал встречи с ней, когда встречал – истерично клялся в вечной любви, звал куда-то, пытался что-то дарить, писал письма с такими глупыми орфографическими ошибками, что Лейла только смеялась, не вникая в содержание. Однажды Лейле это надоело, и она дала ему отповедь жестко и жестоко, как больше никогда не делала ни до, ни после. Пашка чуть ни разрыдался, но сдержался.

– Лейла, а правда, что сатанисты проводят свои ритуалы на голой бабе, вместо алтаря? – спросила Даша.

– Не знаю, а что?

– Просто, из тебя бы получился хороший алтарь.

– Сейчас по башке получишь за такие слова.

– А что тебе не нравится?

– Не вижу ничего смешного. Хотя, думаю, что из тебя алтарь получился бы лучше – ты плоская, на тебя ставить удобно.

– Ну, спасибо.

– Да, ладно, не обижайся.

Женщина с брезгливым выражением неприятного лица в очках смотрела на девочек из окна второго этажа.

На грязной кровати в грязной комнате лежал старик. Он медленно умирал уже несколько месяцев. У него была гангрена, и в последнее время он не вставал. Он был одинок, и неприятная женщина оформила над ним опеку за право наследования трехкомнатной квартиры и делала все, чтобы скорее вступить в эти права.