Мой мир. Вторжение. Книга вторая

Трава тонула в лужах и сильно блестела от капель, покрывающих ее от самых кончиков. Деревья обнажали порывы ветра, листья все плотнее покрывали каменистые тропинки золотисто-багряными пятнами. В такую погоду высовываться на улицу не очень-то хотелось, но выбором я не располагал.

Я видел, как ребята то и дело ходили из корпуса в корпус, звенели звонки, дождь то шел, то утихал. Я начал замерзать, но оставался на посту, вновь и вновь делая пометки. Вечером в то же время, что и вчера, Трэвор вошел в лабиринт, побродил и оставил записку.

Я видел это точно, никаких сомнений. Одного я не мог понять, с кем он общается таким способом? Когда он ушел, ко мне поднялся Табот:

– На посту?

– Угу, – качнул я головой, не оборачиваясь, – Я задержусь сегодня подольше. Можешь принести мне чего-нибудь горячего?

– Конечно, горячий шоколад сойдет?

– Вполне.

– Есть что-то интересное?

– Пока не уверен. Поэтому и хочу проверить. Пока не забыл, – я достал небольшую петличку из сумки и микронаушник, – Держи.

– Это зачем?

– На всякий.

Наушник и микрофон. Сможем переговариваться, если что-то срочное. Петличку спрячь под воротник. Она хорошо принимает. Наушник снимай разве что на ночь. Будем на связи.

Он покачал головой и удалился.

Я просидел в засаде половину ночи, а потом заснул. Ночью на улицу никто не выходил. Я проснулся еще до утренней побудки, на рассвете. Потянулся, широко зевнул и уже собрался уходить, как вдруг увидел шагающую в лабиринт девушку. Вне всяких сомнений, это была одногруппница Табота и Власа.

Длинные светлые волосы, челка лесенкой, бледненькое личико. Я видел ее вот уже два занятия, запомнил, разве что имени малышки не знал. Тонкая и хрупкая, она торопливо вышагивала в сторону старого клена. Поворачивала точно и уверенно, проходила тут уже не раз. Красное пальто не особо выделялось в яркой листве, поэтому я чуть было не потерял ее. Да и потерял бы, если бы не знал точно куда она двигается. Я спрыгнул с балкона и затаился в дверях. Девушка торопливо огляделась по сторонам, достала конверт из дупла и положила свой.

Это было странно. Зачем ей переписываться с преподавателем, да еще и таким способом? Подозрительно.

Я вознамерился встретиться сегодня с Трэвором и поспрашивать его об уставе. Само собой, я помнил о том, что устав запрещает дружить со студентами, максимум проводить занятия в свободное время в студенческом крыле, прямо у того, кто эти занятия попросил. Дело, кончено, не мое, но проверить не помешает.