Шумел Камыш

Это вы меня простите. Я должен был…

Благородство.

– Да ничего ты никому не должен! – выкрикнула я, разворачиваясь к другу, к счастью, уже успевшему натянуть джинсы. – Я так тебе благодарна, Кир! Ты даже не представляешь. За всё, что ты сделал и делаешь! Носишься с нами. Это я забылась. Я расслабилась. Привыкла, что ты всегда рядом. На связи. Готов приехать. Помочь. И вдруг исчез. Я так испугалась за тебя! А потом увидела… Машу. И разозлилась. Обиделась. Почувствовала себя… беззащитной что ли… Будто мы чужие и не нужны тебе вовсе.

 – Я на мгновение замолчала, переводя дух. – Можешь назвать это как хочешь: вспышкой ревности, эгоизмом, чувством собственности… Важно то, что я не смогла противостоять этому. Я совсем забыла, что у тебя тоже может быть своя собственная личная жизнь… Скажи, что ты понимаешь меня! – взмолилась я.

– Ещё как, – выдохнул Кирилл, его глаза блеснули.

– У вас всё серьёзно, да? Я заметила, ты дорог ей.

– И она мне дорога. Очень.

– Кир, мне так стыдно.

Правда. Я рада… Рада за тебя, – глаза наполнились слезами. – Кир… Только не бросай нас, – прошептала, – пожалуйста… Никитка с Зорей… они так тебя любят… И я… Я не смогу одна.

– Дурочка, – шагнул ко мне и крепко обнял. Прижавшись к мужской груди, я расплакалась навзрыд.

Вскорости Кирилл уехал на поиски девушки, а мы с сыновьями принялись лепить во дворе снежную бабу. Поначалу дело шло споро: мальчишки притихли, с видимым усердием катая снежные шары. Но хватило их ненадолго, и в результате вместо бабы получилась самодельная горка.

Ближе к обеду Кир прислал мне сообщение, чтобы мы не вздумали уезжать: примерно через час они с Машей вернутся. Отчего я снова разволновалась.

Однако, ни через час, ни через два они так и не приехали.

«Вернутся они… как же! Теперь будут сутки напролёт мириться» – усмехнулась про себя, вызывая такси до дома.

А среди ночи я проснулась от вибрации мобильного телефона. Глянула на часы – полтретьего. На дисплее высветился неизвестный номер.

– Да, – ответила, кашлянув, чтобы прочистить горло.

– Карина, это Маша. Извините, что поздно… Вы только не переживайте, – сбивчиво начала она. – Кирилл… он в больнице.

Я резко села, широко распахивая глаза:

– Что с ним? – торопливо пошарила рукой по прикроватной тумбочке.

– Он… он… – в трубке послышался всхлип.

– Маш, пожалуйста, не пугай меня. Говори яснее, – щёлкнула выключателем ночника, спасаясь от темноты.