Мир волшебных духов. Книга IV

Вызывая страха дрожь и неудержимый крик, распугал, и молодёжь будто ветром сдуло вмиг.

Чут от ярости стонал, от стыда готов сгореть. Прячась, по лесу петлял. Думал: «Где б пересидеть? Есть местечко!» – вдруг смекнул и помчался со всех ног. К дому ведьмы повернул.

– Ух! – уселся на порог.

Ночь провёл на чердаке. Утром он забрался в дом. Примостился в уголке и уснул Чут крепким сном.

Леший по лесу бродил, а тоска за ним, как тень. Места он не находил. В голове его весь день мысли путались:

«А что, если сон мой – это знак! Видел Соню я, Тыхто… Что-то, чувствую, не так.

Навещу Лесовика, обо всём и расспрошу, знает он, наверняка. О ребятах расскажу. Видел я, скажу, одних, по лесу блудили те. Что Аука бросил их, ну а я помог в беде. Как Боли-бошку прогнал, вывел из лесу детей. Что от них ещё узнал много разных новостей. Расскажу ему о том, что в душе тревога есть… Вот уже и близок дом».

– Мишенька, ты где?

– Я здесь.

Мишка у крыльца скакал. Лапами махал, сопел – диких пчёл он отгонял, мёд медведь недавно ел.

Запах пчёлок привлекал. Норовили те куснуть.

– Драться с вами я устал. Дайте хоть передохнуть! Прочь, назойливые! Ай! – Мишка тут не утерпел. – Полисун, скорей спасай! Отвяжитесь! – заревел.

Бросился он к старику.

– Успокойся и не ной. Лучше сбегай к роднику, хорошенько нос умой.

Полисун переживал, долго он не мог уснуть. Да и ночью плохо спал. Утром встал и – сразу в путь.

«Для начала я схожу к Ворожее погадать: чё покой не нахожу? Почему стал плохо спать? Занесу гостинцы ей, чтобы отблагодарить, булку с маком, желудей.

Кринку мёда б не забыть».

В чаще леса средь болот в ветхой рубленой избе ведьма старая живёт. Леший шёл к ней по тропе. Долгим был знакомый путь, и порядком он устал, сел на пень передохнуть, из котомки хлеб достал.

Слышит голос:

– Ой-ёй-ёй! Бороду мою пусти!

– Это кто ещё такой? Не заметил я, прости.

– Лазавик я. Не узнал?

– Как же, как же? Узнаю! Просто ты, приятель, мал.

– Бороду пусти мою!

Карлик ростом с ноготок, с очень длинной бородой рядышком сел на пенёк. Это тоже дух лесной. Семисаженным кнутом угрожающе махал, успокоился, потом тихим голосом сказал:

– Хлебушком-то угости, – руку тянет Лазавик.

– Длинный кнут свой опусти. К шалостям я не привык, – корку хлеба отломил. – На, перекуси со мной. Что здесь нового? – спросил.

– Был недавно Моховой. Рассказал: в лесу народ курит и кругом сорит.