Жили-небыли

По Федору. Увиденная мельком малышка была ведь и его дочерью. Ей нужно сейчас собраться с силами, чтобы разыскать девочку и отправить ее… но куда? И как? Она снова села, чтобы перевести дух.

Питер тем временем распахнул окно.

Питер. Она назвала его так, вспомнив о Питере Пэне, мальчике, который раз и навсегда отказался взрослеть. Его придумал в начале ХХ века Джеймс Мэтью Барри. Ну, если он его придумал, конечно. Такие герои просто так не рождаются в воображении, верила Алена. Кто-то в той части жизни, что в норме скрыта от нас, должен был надиктовать Барри эти строки, ведь невозможно сочинить их самому.

« – А почему ты теперь не летаешь, мама?

– Потому что я выросла, милая. Взрослые летать не умеют.

– Почему?

– Потому что летать может только тот, кто весел, бесхитростен и бессердечен. А взрослые уже не такие».

Кем может быть этот парень, «не совсем человек», который живет на свете уже более сотни лет?

Ее неожиданный спутник, подобно Питеру Пэну, намеревался сняться с подоконника и подняться в воздух.

– Ты чего это? – удивилась она.

– Так удобнее, – объяснил он, даже не спрашивая, что она имеет в виду.

Единственным отличием от хрестоматийного героя, которого мог бы изобразить художник, была котомка у него на плече.

– Зачем тебе мешок, Питер? – спросила Алена.

Паренек вздрогнул и тут же расплылся в улыбке:

– Брр, морозно все-таки. Что?

– Мешок тебе зачем?

– Ну как, шиповник там таскаю и другое всякое, что под рукой надо держать.

Шиповник он брал тут, на кухне.

Она прислушалась. Тиканья часов теперь не было слышно, в квартире царила тишина. Через раскрытое окно в кухню влетали одинокие снежинки. Метель немного утихла, видимость улучшилась.

– Погода-то летная? – уточнила она.

Мальчишка обезоруживающе рассмеялся.

– Погода летная всегда, если у тебя с головой все в порядке.

– Точнее, НЕ в порядке.

Алена и сама не знала, что насторожило ее: то ли реакция Питера на ее невинный вопрос о его мешке, то ли его «блуждания» туда-сюда по возрастной шкале, но следовать за ним с верхнего этажа очертя голову она не спешила.

Вернувшись к мальчишескому облику, Питер вновь стал ершистым и, как на острове, топнул ногой:

– Так мы идем куда-нибудь или нет? Это же тебе надо, на самом-то деле! Я тут сбоку припека, у меня, между прочим, дети не терялись!

– Идем, – вздохнула она.