Камертон

Пусть один-единственный, зато необычный. Это проявляется после десятилетнего возраста, плюс-минус, но неизменно проявляется. Я не вижу ничего необычного в себе.

– Ты музыкант, – напомнила деликатно Эля.

– Такой же, как все остальные. Тяжелый труд плюс, может, крошечная искорка таланта, но я ничем не отличаюсь от своих однокашников. – Стряхнув грустный вид, Ян схватился за ближайший пакет с пирожками. – Ладно, пятиминутка жалости к бедному сиротке позади. Я не сирота, у меня прекрасная семья. Просто… хочется узнать, кто я такой – и почему получился бракованный.

Эля ахнула, потом взяла его голову за уши и повернула к себе.

– Ты – не бракованный, – сказала она четко. – Ты удивительный. А твой талант мы откопаем. Разберемся.

Глава 6

Наутро Ян, как и двумя днями раньше, собирался на учебу. Эля молча сидела на подоконнике, приоткрыв окно для проветривания, и смотрела на город. Дежавю.

Перед выходом Ян помедлил, вскинул на нее глаза, прикусил губу.

– Ты уйдешь теперь? – сказал он наконец.

Эля обернулась и улыбнулась.

– Бабушка выдала мне денег на новый гардероб, – поделилась она. – Ей не очень понравился прежний.

– Неудивительно. – Ян прижал к себе футляр со скрипкой, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос.

Эле нравилось… нет, не мучить его, не так уж он и мучился, что уж там. Ей нравилось, что ему сейчас кажется сложным то, что для нее легко. Он мог задать любой вопрос, мог ничего не говорить, это ничего не меняло. Но ей хотелось, чтобы он все же что-то сказал, чтобы как-то обозначил: ему важно, чтобы она вернулась сюда.

Не для того, чтобы она выполнила обещание и помогла ему раскрыть тайну; не для того, чтобы она воплотила в жизнь его дерзкие мечты; не потому, что она обладает притягательной силой, свойственной всем кромешницам подряд, без исключения.

Как гордо он заявил: я, мол, первая скрипка! Ей тоже необходимо было узнать, что ему не все равно, с какой кромешницей отправляться в этот путь. Если подумать, врожденное очарование – от слова «чары» – не такой уж и козырь!

Ян молчал.

Эля впервые подумала, что он по-своему красив: у него такой проникновенный взгляд, будто он прямо сейчас сочиняет, погрузившись в себя, музыку или стихи. Подвижные брови позволяли без труда выразить любой оттенок мысли или чувства. А непослушные волосы словно напрашивались, чтобы их поправили, а заодно и погладили.

Но губ он так и не разомкнул. Не хочет давить?

Эля ловко спрыгнула с подоконника.