Яхонтова книга

Опомнилась лишь тогда, когда обидчик, оглушённый ударом ухвата по макушке, упал на пол.

"Теперь мать меня точно убьёт!" – пронеслась в её голове страшная мысль.

Тогда она и решила убежать. Всё равно куда. Лишь бы подальше от этого проклятого дома, который так и не стал для неё родным. А ещё лучше в лес. Пусть она там, скитаясь, умрёт от голода. Пусть её съедят дикие звери или даже серебряная саламандра. Лишь бы только умереть подальше от похотливых самцов и жестокой матери.

***

Сказать, что Ираклий удивился, когда Юлиан вернулся в замок с ребёнком на руках – значит, ничего не сказать.

– Где Вы были, сударь? – вскричал он.

Затем, сообразив, что если бы даже хозяин попытался бежать, невзирая на саламандру, за такое короткое время далеко бы не ушёл, стал спрашивать, как же занесло в этот лес девочку.

– Говорит, она сама ушла.

– Святое Небо! – воскликнул старый слуга, приблизившись к Юлиану и потрогав рукой детский лобик. – Да она же вся горит! Отнесите её в комнату, а я сейчас холодной воды принесу.

Через несколько минут слуга и господин сидели у постели больной, положив ей на лоб и щёки смоченные водой тряпицы. И Юлиан подробно рассказывал Ираклию о встрече.

– Непонятно только, почему она меня так испугалась, – закончил он рассказ. – Шрамов она видеть не могла, кто я такой, вряд ли узнала. Король, скорее всего, приложил все усилия, чтобы Юлиана Блувердада вычеркнули из памяти.

– Должно быть, кто-то её обидел. Кто-то из мужчин. Может, от отца-пьяницы убежала.

***

На третий день жар у Миранды спал. Увидев, что находится в замке в окружении двух мужчин, девочка вначале испугалась. Потом стала удивляться. В те минуты, когда она приходила в чувство, она видела у своей постели то молодого хозяина замка, то его старого слугу. Граф рассказывал ей сюжеты из каких-то книжек, Ираклий развлекал девочку разными житейскими историями: то забавными, а то поучительными. Но ни один из них не делал попыток её тронуть. Не малейшей нескромности не было в их поведении, ни намёка на то, что ей придётся удовлетворять их желания.

Вскоре испуг и удивление девочки сменились искренней привязанностью к этим людям. Особенно полюбила она дедушку Ираклия, который в её присутствии становился просто образцом живости и весёлости.

– Дедушка, а почему граф никогда не снимает плаща? – спросила его как-то Миранда.

– Видишь ли, внученька. Моего хозяина жестоко били и мучили. И от этих мучений остались шрамы.