Черный цветок

– Ну да…

– Знаешь, по мне – лучше бы их убивали! Ты видел когда-нибудь ущербного?

Избор покачал головой.

– Они… – Балуй с трудом подбирал слова, – они и не люди вовсе. Они не смеются никогда. Жадные делаются и глупые. С ними не здоровается никто.

– Но они же преступники! – попытался объяснить Избор.

– Ну и что? Все равно. Преступник преступнику рознь. Разбойник там или вор – это да. А если человек просто налогов не смог заплатить? Он что, тоже преступник?

– Вот поэтому я и украл медальон, – вздохнул Избор.

 – Я же сказал – мы злоупотребляем медальоном.

– Мы – это кто? Благородные?

Избор кивнул.

– Так это значит… – Балуй вскочил на ноги и посмотрел на Избора как-то странно – то ли испугавшись, то ли возмутившись. – Так благородные такие все из себя умные и талантливые, потому что забирают себе этот, как его… жар?

– Нет, это не совсем так. Благородные от природы устроены не так, как простолюдины. Они с детства обучаются наукам и искусствам, они по-другому чувствуют, по-другому воспринимают мир.

Они никогда не пользуются полученными талантами во зло.

– Да откуда тебе знать, как я чувствую? – закричал парень. – Почему ты решил, что ты лучше меня?

Избору показалось, что тот сейчас расплачется. Но Балуй неожиданно сел на траву и обхватил колени руками, сцепив их в крепкий замок. Жалкий, взъерошенный, он был похож на воробья, попавшего под дождь.

Балуй помолчал, скрипя зубами, а потом спокойно спросил:

– И что ты собрался с ним делать?

– С медальоном?

– С медальоном, с медальоном! С чем же еще! – в этих словах проскользнула такая сумасшедшая злость, ненависть даже.

И вместо воробья, попавшего под дождь, Избор увидел хищного зверька – мелкого, но зубастого. Соболя. Да, Балуй напоминал соболя, загнанного в угол.

– Я хочу увезти его отсюда. Сначала я думал добраться до моря и выбросить его с лодки, чтобы никто не видел, куда он упадет.

Но потом подумал, что в хороших руках он мог бы принести пользу.

– Лучше бы ты бросил его в море. Я сам брошу его в море! – Балуй неожиданно вскочил с места и пошел прочь.

– Эй, погоди! – Избор неловко поднялся: он не привык сидеть на земле. – Погоди же!

Но парень не оглянулся, и Избор направился за ним, надеясь удержать. Почувствовав его приближение, Балуй побежал, не разбирая дороги.