Художники

Сегодня не было картинщиков. Опять их заставили выверять чертежи, небось. Ну, салата больше останется.

– Вот я горжусь, – Линда флегматично оставила прядь плавать в бежевой жиже и принялась за этот суп. – Кто бы мог подумать, что я могу создавать мир – прямо из воздуха. Горжусь.

– Все мы творцы, – я отставила в сторону перец. – Все мы думаем. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени.

– Кто-то дурак, – поддакнула Линда.

– Угу. Только благодарности у нас где?

– Ты хочешь, чтобы все о нас знали? – зыркнула она на меня.

 – Чтобы все кричали: «О, смотри, творец идет!»

– Звучит не очень.

– Ага. Еще кинут в тебя бананом, за то что ты не так героя прописал, – Линда вздохнула. – Кто придумал эти композиции? Бумагу только изводим.

Опять соскочила на то, с чего начинала я. У нее такая короткая память.

Больше всего я не любила в училище физподготовку. Вот зачем мне физподготовка, я же пишу?

– Савельева, ну ты опять мешок!

Да, я притворялась набитой дурой, чтобы меня только не трогали.

А пока пыталась сочинять миры. Но это мало получалось, когда кто-то бил тебя мячом по заднице.

Домой я приходила всегда уставшая, почти в полночь – настоящая Золушка – и неслышно, чтобы не разбудить родителей, пробиралась на цыпочках во вторую комнату.

По пути обычно что-то сшибала.

А в комнате находила остывший чай. Не помню, за последнее время, когда бы он был еще горячим. Родителям я ничего не говорила, они до сих пор думали, что я учусь на третьем курсе университета – точнее, перешла на третий, и кое-как сдала экзамены в январе.

Училище использовало какую-то хитрую систему, благодаря которой о нем никто не знал. И поэтому я не могла о нем никому говорить. Но была и еще причина – я очень боялась.

***

Помню, когда мне было девять, мама, посмотрев мои ранние песенные наброски, – а писала я их в шесть, тогда я задумывала стать композитором, – покивала головой, поулыбалась, похвалила. А на следующий день, когда к нам приходила тетя Люда, я услышала шутку, что дочери, то есть мне, никогда не стать поэтом.

Они смеялись. Теперь-то я понимаю, что это было сказано в каком-то политическом контексте, – там еще участвовали современные медиа, шашлыки и президент – но меня это очень ранило. Я даже пару дней не разговаривала. Услышать, когда о тебе такое говорят родители…

Мои родители замечательные. Они отговорили меня идти в литературный и посоветовали взяться за журналистику – близкая тема, и писать буду, как всегда хотела.