Аромат рябины

И именно это унижение выводит его из себя и не дает забыть о ней.

Вероника начала улыбаться, представляя, как она сейчас предложит Толе все начать сначала, уверит, что по-прежнему любит его, потом встретится с ним, устроит настоящую оргию страсти, а наутро без сожаления бросит, сказав, что он для нее теперь все равно что использованный одноразовый стаканчик. Толя внимательно посмотрел в ее улыбающееся лицо, потом глотнул, покраснел и тихо произнес:

– Ты прелестно выглядишь. Может, начнем все сначала?

– Что ж…, – медленно начала Вероника, предвкушая месть и заранее злорадствуя.

И тут увидела, как к ним по коридору идет Ваня.

Толя стоял спиной к нему. Вероника вначале инстинктивно спряталась за его плечо. Но заметив, что Ваня остановился и замер, глядя на них, выпрямилась и почувствовала, как ее обжигает невыносимый стыд. Ваня смотрел на нее широко раскрытыми глазами, его тонкое прекрасное лицо сильно побледнело. Обычно улыбающиеся губы сжались. Вероника увидела, как его ясные глаза темнит печаль, и это было так страшно, словно сияющий солнечный день внезапно превратился в мрачную ночь.

Вероника схватила его за руку и, не говоря ни слова, потащила к выходу. Молча они надели куртки и вышли из квартиры. Когда пересекли двор и оказались у подъезда Вероники, она повернулась к Ване, прижалась к нему и с трудом удержала слезы.

– Все хорошо, Ника, – шептал на ухо Ваня, – все хорошо. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя, – словно эхо повторила она и заглянула в его глубокие сияющие нежностью глаза.

И когда он начал целовать ее требовательно и страстно, Вероника загорелась его огнем и поняла, что может не бояться, все ее однодневные влюбленности остались в прошлом. А еще она точно знала, что никогда не сможет лгать такому чистому солнечному парню, и именно эта неспособность лгать близкому человеку и есть настоящая любовь…

Вишневая метель

…Они лежали в облаках.

Тела их были невесомы.

И смерть баюкала в руках.

И ангелов и бесов сонмы

Над ними пели о любви,

Союз им вечный обещая.

Их вечность приняла, прощая.

И упокоились они…

    Из баллады неизвестного поэта XVII века.

Впервые я увидел его во время самой настоящей вишневой метели.