Аромат рябины

– Нет! – зло повторил он и добавил с еле сдерживаемым раздражением: – Проваливай!

…Данила закрыл глаза и опустился на сырой песок, обхватив голову руками. Он почувствовал, как его душа сжимается и, сделав усилие, освобождается от остатка только что испытанных эмоций. И вновь становится пустой. Он с наслаждением погрузился в эту пустоту и замер, словно в невесомости.

Мрак и тишина окружили его. Он подождал немного, но ничего не происходило.

Данила открыл глаза и понял, что он по-прежнему в темноте и к тому же не ощущает своего тела.

«Я умер? – возникло в сознании, и страх сжал душу. – Где я?»

Данила почувствовал себя маленьким мальчиком, которого наказали и оставили одного ночью в запертой комнате. И этот пришедший из памяти ужас перед темнотой и одиночеством мгновенно довел его почти до безумия.

– Не хочу! Нет! Выпустите меня отсюда! – закричал он как в детстве, и брызнули слезы отчаяния.

– Тихо, тихо, сынок, успокойся, – раздался голос, и Данила замер, вспоминая этот забытый тембр, эту интонацию и тут же узнавая.

Он вытер глаза и начал различать в окружающем мраке неясное пятно. Это было лицо давно умершего отца.

– Папа? – тихо спросил он.

И потянулся всем существом к этому неясному видению. Страх медленно уходил из сжатой души.

– Папа…, – повторил он.

И любовь, которую он всегда испытывал к отцу, любовь сильная, немного болезненная из-за того, что отец не жил в семье, а лишь изредка появлялся в его жизни, вновь затопила его душу с прежней страстью и болью.

– Папа, – сказал он и расплакался как в детстве, – я так скучаю по тебе! Я все-все помню, все твои слова, твой голос, твой запах. Я все еще люблю тебя и не перестану никогда.

– Я знаю, сынок. Успокойся. Сейчас ты понимаешь, что не нужно бояться смерти. Ты – жив, а я – умер. Но что изменилось между нами? Ведь и твоя и моя любовь остались. Не так ли?

– Да, – ответил Данила, счастливо улыбаясь.

И тут же почувствовал, как большая мягкая ладонь легла ему на лоб. Он легко вздохнул, успокаиваясь, и мгновенно провалился в сон…

…Данила проснулся от мимолетного щекочущего прикосновения к своей щеке чего-то маленького и мягкого. Открыв глаза, он увидел стройные коричневые стволы молодых сосен, убегающие вверх в голубой купол неба, и порхающий силуэт бабочки, удаляющийся от его лица. Солнечные лучи пронизывали лес искрящимися нитями.