По крыше ходит слон

Они еще никогда не говорили о детях так серьезно, как сейчас. Лидочке кажется, что пришло время. Новый этап отношений, все дела. Страшно, конечно, но как без этого?

– Ты можешь представить, что когда-то мы станем родителями?

– Шутишь? Когда-то – конечно, но не сейчас, – щебечет Лидочка, а сама чуть не плачет. Раз так ответил, значит, еще не хочет.

Спасение! Пахнет чем-то горелым. Лидочка бежит на кухню. Судя по запаху, там пригорают нутовые котлеты.

Макс идет следом, садится за стол, пододвигает к себе тарелку, на которой аккуратно выложены нутовые котлеты.

Ковыряет вилкой одну из них, подносит к лицу, осматривает, будто редкое насекомое, обнюхивает и кладет обратно.

– Будет здорово, если он родится двадцать седьмого февраля, – подчеркнуто серьезно говорит Лидочка. – Потому что у тебя день рождения двадцать восьмого, и будет тебе такой подарок.

– Тогда почему не двадцать восьмого? – подхватывает шутку Макс. – Дарить подарки заранее – плохая примета.

– А потому что двадцать восьмое – только твой день и больше ничей.

Лидочка частенько поднимает странные темы. Макс и полюбил ее за странности. За флакончики с гималайскими травами, за увлечение йогой, разговоры о медитациях и индуистских божествах. Для него все это – сплошная экзотика. Когда они только начали встречаться, Лидочка взахлеб рассказывала про Махабхарату, обожала все индийское, ходила на йогу, тащилась от всех древних религий мира. Даже рассказывала про какие-то кармические связи и верила, что они вместе не просто так.

Все это добавляло красок в серые будни.

Лида хохочет и ставит в телефоне напоминалку: двадцать седьмого февраля отпраздновать день рождения их сына. В каком году это произойдет, Лидочка пока не знает наверняка.

За Мерло

– Эй, ты спишь?

Макс открывает один глаз, щурится. Лидочка сидит на нем верхом. Волосы взъерошены, на шее – завиток. Он всегда выбивается, а Лидочка всегда психует из-за этого, но Максу нравится. Она расплывается в улыбке. Ну как можно на нее обижаться?

Макс любит поваляться в постели, и обычно Лидочка выскальзывает до рассвета, варит себе кофе и уходит в дальнюю комнату с ноутбуком.

Лидочка никогда не работает по ночам. В ее жизни все происходит по графику. Но сейчас весь график можно скомкать и выбросить в урну, потому что она произносит два слова, от которых, кажется, могут произойти тектонические движения если не на Земле, то как минимум на их личной планете, которую они создали из хаоса.

– Я беременна.