Седьмая ведьма

Мы бежали, и все было бы хорошо, но дальше ты знаешь. Владек сдал нас, и теперь ищейки и не только, зная, куда мы движемся, легко могут нас найти.

–Кто ищет нас? Зачем мы ему?

– Это долгая история, объяснение займет много времени, а у нас его сейчас просто нет. К тому же я хочу, чтобы ты знала ее целиком. Ее расскажет либо Майкл, либо позже мы с мамой.

–Почему вы не рассказали мне ее раньше?

–Потому, что ты была ребенком, ты и сейчас ребенок. Мы хотели, чтобы у тебя было детство.

– То есть сейчас, зная, что меня не чуют какие-то ваши дурацкие ищейки, вы отправите меня в Сиэтл, а сами поведете их за собой? В то время, как я буду греть задницу и сидеть в безопасности?! – возмущалась я.

Отец поморщился.

–Не выражайся! И все не так, Полли!

–Не, серьезно! Где тут семья, и один за всех и все за одного? И почему именно меня они не чувствуют?

–Все, Поллин, нет времени. – Отец завел машину.

–И вообще, пап, у меня куча, куча вопросов!

–Не сомневаюсь.

Я закатила глаза…

Мы тронулись в путь дальше. Через какое-то время перезвонил Майкл и подтвердил, что купил мне билет до Сиэтла, и что нам повезло, что вылет через каких-то пять часов. Аэропорт неумолимо приближался, а шансов остаться с родителями у меня становилось все меньше. Отец не принимал никаких моих доводов и уговоров.

–Так, – папа протянул мне сложенный листок бумаги, – здесь адрес Майкла на случай, если ты забыла, – все-таки ты была маленькой, когда мы приезжали к нему, и наш номер, на который ты позвонишь, когда прилетишь в Сиэтл.

– И что значит, если вы не берете трубку или берет кто-то другой? – дрожащим голосом спросила я.

– Ничего не значит, просто избавься от своего номера.

– А куда вы тогда перезвоните мне?

– Не волнуйся, мы с мамой найдем способ с тобой связаться.

И вот я в самолете. Глаза от слез опухли настолько, что превратились в маленькие щелочки. Не было сил больше плакать и очень хотелось спать. Закрыть глаза и забыться, чтобы потом проснуться и понять, что это был всего лишь сон, какой-то дурацкий кошмар. Но, закрывая глаза, я видела плачущую маму, крепко обнимающую меня, глаза отца, в которых были страх и волнение за меня.