Нулевой Архетип

– Однако же, отрицательного ответа вы пока не дали тоже. Предложение Линнел вас заинтересовало.

Кейн улыбалась, надеясь, что он не разгадает блеф. Она не знала, что именно предложила Атресу Линнел, но очень хотела бы это выяснить.

– Вы слишком много на себя берете, Кейн, – ответил Атрес. Они двигались по площадке неуклюже, потому что он действительно очень плохо танцевал. Дважды они чуть не задели другую пару. – Мне нужна мастресса, но это не означает, что я соглашусь на любую мастрессу.

– Так же как не любая мастресса согласится на вас, – легко отозвалась Кейн.

То, что он сказал, показывало ситуацию в совершенно ином свете: и просьбу Линнел приехать, и поведение Стерлинга. К мастрессам обращались, если дело касалось спирита, и раз Атрес не пошел со своим вопросом в Университет официально и не обратился к государственным специалистам, скорее всего, ему было нужно что-то опасное либо противозаконное.

Скорее всего, у Линнел просто не оставалось иного выхода.

– Вы мне не нравитесь, – прямолинейно и абсолютно равнодушно сказал он. – Мы только встретились, но вы уже пытаетесь со мной торговаться.

Что ж, те, кто считал его резким, определенно считали так не зря.

Кейн едва успела убрать ногу, чтобы Атрес на нее не наступил:

– Я могла бы начать вежливую беседу ни о чем, но мне кажется, что вам это не нужно.

– Верно, – согласился он. – Дальше.

– Я вполне могу не играть в намеки, – продолжила Кейн. – Вам нужна помощь мастрессы. Я могу ее обеспечить.

– Вы так уверены, что ваши услуги того стоят?

– Я уверена, что они могут обойтись намного дороже.

Атрес замолчал, продолжая неловко вести в танце. Он все-таки наступил Кейн на ногу во время очередного па и еще дважды едва не наступил на платье.

– Знаете, вы действительно меня раздражаете, – сказал он наконец.

– Вас часто раздражает правда?

– Меня всегда раздражают вертихвостки.

Он говорил абсолютно бесстрастно, как мог бы комментировать отчет о смене воздушных течений, но все же Кейн хотелось рассмеяться в ответ на его слова. Почему-то с ним было по-настоящему легко. Он не пытался играть словами как Стерлинг, и то, что Атрес говорил, означало именно то, что он сказал, без подводных камней и попыток казаться лучше.