В полушаге от любви

Ходил из угла в угол, сжимал кулаки от злости, а может быть, как следует стукнул пару раз по какому-нибудь предмету.

– У тебя богатое воображение, – хмуро проговорила я. – Не знаю, по-моему, все было совсем не так. Он просто спокойно сидел, развалившись в кресле, неспешно попивал вино и ехидно усмехался, придумывая очередную гадость.

– Ох, подруга, ты все-таки плохо разбираешься в мужчинах, – попеняла Илона. – Тебе надо срочно уйти в загул, ну или хотя бы иногда затаскивать кого-нибудь в койку.

Мирейя при этих совсем не светских словах поморщилась, но Илона привычно не обратила на это внимания.

– В том-то и дело, что Эстли оскорбляет тебя практически в каждой фразе, – принялась она объяснять мне, будто малому ребенку. – Будь он, как ты говоришь, спокоен и расслаблен, сделал бы это ровно один раз за письмо. Но нет, он взбешен настолько, что не знает меры. Очень, кстати сказать, не в его духе. По-видимому, тебе удалось очень сильно его уязвить.

Я исподлобья поглядела на подругу, все еще не зная, соглашаться или не соглашаться с ее доводами.

В этот момент в комнату вошла Эмма. Я резко развернулась и медленно шагнула ей навстречу, словно змея, ползущая по направлению к приглянувшейся мыши.

– Эмма, – негромко проворковала я. – Полагаю, печать еще у тебя?

Камеристка взволнованно кивнула, по выражению моих глаз догадавшись, что ей сейчас достанется.

– Так вот, – произнесла я все тем же тихим, нежным голосом. – Сейчас ты пойдешь и сделаешь так, чтобы печать вернулась на свое прежнее место. Каким угодно способом, мне все равно. Ты это поняла? – Я дождалась опасливого кивка служанки. – В противном случае, – я резко повысила голос и закончила, почти крича, – я продам тебя лорду Эстли в сексуальное рабство! Надеюсь, тебе все понятно?

Глава 4

Хоть в сказке мудрецы искать неправды станут,

А все ж, пока живут мамаши да сынки,

Да бабушки, да вну?чки, да внучки?, —

Ее рассказывать не перестанут.

    Шарль Перро

Стулья в Салатовом зале были расставлены широким полукругом. Благодаря мягкой обивке на сиденьях и спинках, а также удобным подлокотникам придворные чувствовали себя весьма комфортно. Рассказчик сидел на таком же стуле, установленном лицом к остальным, в центре полукруга.