В полушаге от любви

Пожалуй, «поцеловала» – это даже не совсем верное слово. Я обхватила голову Кэмерона руками и буквально впилась в его губы своими, стараясь задавить его таким напором, не позволить вырваться из объятий и сосредоточиться на чем-либо другом. Впрочем, вырваться он особо и не пытался. Сначала просто шокированно застыл, никак не реагируя на мои действия. Но очень быстро опомнился. И тогда его руки обхватили мою спину и плечи, а губы заработали не менее старательно, чем мои собственные. Ну, согласитесь, глупо было бы на его месте не воспользоваться ситуацией.

Целовался Кэмерон Эстли хорошо. Лучше всех моих бывших любовников; впрочем, за сроком давности я могла что-то и подзабыть. Но его губы определенно действовали очень умело, горячо и мягко одновременно. От него приятно пахло каким-то дорогим парфюмом из тех, что не дают резкого аромата, а как бы невзначай обволакивают, заставляя находящуюся рядом женщину испытать легчайшее головокружение. Я почувствовала, как по телу пробежали мурашки, а потом меня, наоборот, бросило в жар.

Пальцы жадно вцепились Кэмерону в волосы, рискуя вырвать из них клок, а губы заработали более агрессивно. Руки стали постепенно опускаться все ниже, соскользнули по шее на спину и стали передвигаться к бедрам. Одновременно я чувствовала, как его длинные пальцы ласкают мою собственную спину.

Краем глаза я уловила легкое движение слева от себя. Эмма решилась выскользнуть из кабинета, проделала на цыпочках несколько шагов, а затем пошла по коридору как ни в чем не бывало.

Словно только что поднялась по лестнице и теперь просто шествовала мимо.

Теперь можно было прекращать поцелуй, вот только беда заключалась в том, что мне совершенно не хотелось этого делать. Эй, Несси, возьми себя в руки! Спектакль закончен, артистке настала пора ретироваться, прежде чем обманутая публика забросает ее гнилыми помидорами! Тем не менее я не удержалась и напоследок жадно исследовала ладонями его бедра, одновременно целуя так, словно хотела затянуть его внутрь себя.

А потом резко вырвалась. Отступила, опустила глаза, сцепила перед собой руки.

– Простите! Простите, я не знаю, что на меня нашло! – воскликнула я. Щеки пылали вполне подходящим для роли румянцем. – Умоляю вас, забудьте о том, что только что произошло!

С этими словами я бросилась бежать. К счастью, ни догнать меня, ни окликнуть Кэмерон не попытался.

Под высоким потолком будуара дючессы уже не первую минуту звучал громкий девичий хохот.