В полушаге от любви

В прошлый раз, когда мы пытались уведомить короля о планах герцога – и, что самое главное, преподать эту информацию со своей собственной позиции, – письмо было перехвачено. Причем произошло это еще прежде, чем гонец успел покинуть дворец.

– Брат ожидает этого шага, – продолжила Мирейя, убедившись в том, что я проследила ход ее мысли. – И он готов к такому повороту событий. Покидающая дворец почта будет просматриваться тщательно, как никогда. Подозреваю, что в ближайшее время отсюда и комар не вылетит, не будучи досмотренным.

– У вас есть какой-то план? – догадалась я.

Илона тоже перевела на хозяйку будуара заинтересованный взгляд.

– Есть, – подтвердила Мирейя, и в ее глазах мелькнуло торжество. – Будем бороться с братом его же собственными методами. Раз он вознамерился отобрать у меня деньги, я сделаю то же самое. Заберу у него то, что стоит не меньше – или, во всяком случае, не намного меньше – моего приданого. И пригрожу, что если он не отступится от этого грабежа, то и сам останется с носом.

– Что же это за вещь, если она стоит такую баснословную сумму? – нахмурилась я.

В соседнем кресле охнула Илона, видимо, оказавшаяся более догадливой.

– Строго говоря, она вообще не имеет цены, – спокойно отозвалась Мирейя.

– Постойте… – Кажется, до меня тоже начало доходить. – Вы что же, говорите о бриллианте? О «Слезе великана»?

– О нем самом. – Довольная улыбка озарила лицо Мирейи.

«Слезой великана» назывался единственный в своем роде бриллиант – голубой, чистой воды и буквально-таки огромный для драгоценного камня. Он являлся семейной реликвией рода Альмиконте, перешел нынешнему герцогу по наследству от его отца и хранился в дворцовой сокровищнице.

– Что скажешь, Несси?

– Но как вы предполагаете это осуществить? Бриллиант лежит в сокровищнице, доступ туда закрыт. Войти и тем более что-либо вынести можно только в присутствии герцога, с его согласия либо предъявив охране распоряжение с его личной печатью.

Все присутствующие отлично знали, что у Мирейи был свой человек, способный подделать почерк герцога, включая даже подпись последнего. Но печать – совсем другая история. Ее очень тщательно изготовил лучший мастер, и подделать ее действительно было бы нереально.

– Все верно, – подтвердила дючесса, уже успевшая обдумать и этот аспект своего плана. – Поэтому печать придется выкрасть.