Семь ключей от зазеркалья

Принц рассмеялся:

– Нет, потому что я не уполномочен сообщать вам или кому бы то ни было, у меня он или нет.

«Точно не у тебя», – подумала я, проанализировав его реакцию. Уж слишком он был расслаблен. Впрочем, для меня такой вывод был совершенно предсказуемым, поскольку я уже сделала мысленную ставку на другого члена королевской фамилии.

– Что ж, стало быть, вариантов четыре, – вздохнула я, изображая смирение. – Остается последнее – институт. Вам известно, кому достался седьмой ключ? Ректору?

Орвин досадливо покачал головой.

– Не знаю. Институт – заведение достаточно самостоятельное, даже в наше время. Они не отчитываются о подобных вещах.

– Значит, здесь поле деятельности самое широкое, – заключила я. – Артефакт у сильного зеркального мага, но им может оказаться любой преподаватель и, уж если совсем откровенно, даже талантливый студент. Н-да, интересное задание мне дал ваш отец. Пойди туда, не знаю куда… Радует одно: Охотник, вероятнее всего, пребывает в таком же неведении.

Вытянув руку, я сорвала веточку разросшегося у самой дороги куста. Тончайшие зеленые листья напоминали иголки, которые когда-то в далеком детстве мы обрывали во время гадания. Я начала тихонько бормотать себе под нос:

Семь магических ключей

В нашем мире есть.

Один хранитель был убит,

И их осталось шесть.

Шесть магических ключей

Можно насчитать.

Хранитель выехал в закат,

И их осталось пять.

Пять магических ключей —

Равновесье в мире.

Один хранитель заболел,

И их уже четыре.

– Находите это забавным? – недовольно пробурчал принц.

Я неопределенно пожала плечами, не считая нужным отвечать.

Окружавшие нас декорации сменились, ландшафт постепенно становился гористым. Пологий подъем казался сперва почти незаметным. Местность стала каменистой, справа и слева то и дело появлялись кусты и деревца, но в основном невысокие и довольно-таки чахлые.

Вскоре мы уже продвигались по узкому ущелью. В период обильных дождей здесь протекал весьма бурный ручей, но сейчас почва под ногами была сухой и потрескавшейся. Тем не менее растительность на склонах постепенно становилась более обильной: видимо, древесные корни все-таки добирались до ушедшей под землю воды.