Шпионка в графском замке

Есть все шансы, что, изучив портрет, а затем повстречав Ковентеджа на улице, я даже не узнаю его.

– Известно ли что-нибудь о магических способностей эрла? – осведомился Илберт.

– Он происходит из древнего рода Одарённых, – ответил Феррант. – Однако, по официальным данным, сам Раймонд магическим даром не обладает.

– Звучит подозрительно, – заметил Тео.

– Согласен, – кивнул Феррант. – Подозрительно, но возможно. Такое бывает. Природа иногда… отдыхает на ком-то из потомков Одарённых.

– Словом, это надо будет проверить в первую очередь, – отметила я.

– Далее. – Феррант достал из папки очередную бумагу. – Виконт Родриг Армистед, единственный друг Ковентеджа и его правая рука. Тридцать лет, не женат. По темпераменту более сдержан и уравновешен. Имеет собственное поместье, но почти всё время проводит в замке Ковентеджа. Командует гарнизоном, не официально, но де-факто заведует вопросами безопасности и просто составляет Раймонду компанию.

– Откуда такая привязанность? – осведомился Тео.

 – Крепкая мужская дружба? Или что-то большее?

Я легонько качнула головой. Всякое, конечно, бывает, и в высшем свете в том числе. Ничто человеческое дворянам не чуждо. Но, судя по тому психологическому портрету, который набросал несколькими штрихами старший агент, вряд ли Ковентеджа можно было заподозрить в мужеложстве.

– В Смутное время Ковентедж спас ему жизнь, – ответил Феррант. – Вытащил тяжело раненного из-под обломков, рискуя собственной головой.

С тех пор Армистед безгранично предан эрлу. Поэтому если он и замешан в магических экспериментах, то только в связке с Ковентеджем. Либо его преданность – напускная, и все эти годы он вёл ловкую игру. Такой вариант тоже нельзя полностью отбрасывать.

– Кто следующий? – спросил Илберт, видя, что Феррант уже приготовил очередной листок.

– Абелия Форе, любовница Ковентеджа.

– Что, только одна? – изогнул бровь Илберт.

– Постоянная – одна, – пожал плечами Феррант.

 – А девочки на одну ночь нас и не интересуют. Мы здесь не для того, чтобы заниматься моральным обликом эрла.

– К тому же моралисты из нас, скажем прямо, никакие, – поддержала начальство я. – Что там о ней?

– Актриса, точнее сказать, певица.

– Хороша-а!.. – восхищённо протянул Илберт. – Если у неё ещё и прекрасный голос, то она – просто самородок. Впрочем, я бы такую послушал, даже если она перевирает все ноты.