Горький ветер свободы

– Я же говорил! – Глаза Ренцо мгновенно загорелись интересом.

– Не больно? – озабоченно спросила я.

– Почти нет, у него же нет зубов, – как-то растерянно ответила Агнесса. – Просто рот закрылся. Но дело в том, что… я не могу теперь вынуть палец: губы не разжимаются.

– То есть как? – недоуменно нахмурилась я.

– Ну-ка дай-ка, – по-мужски вмешался Ренцо, подошел и попытался разжать кукле губы. Спустя секунд пятнадцать он в недоумении развел руками. – Действительно не разжимаются, – признал он.

– И что же теперь делать? – задала самый животрепещущий вопрос Агнесса.

Часы, совершенно равнодушные к человеческим проблемам, показывали, что до церемонии бракосочетания осталось десять минут. Маятник продолжал неумолимо раскачиваться.

Не до конца убежденная неудачей Агнессы и Ренцо, я подошла к девушке и попыталась избавить ее от домогательств куклы сама. Увы, меня ждало все то же разочарование. Искусственный кавалер не желал расставаться со своей законной добычей.

– Ну… Может быть, раз такое дело, придется пойти прямо так? – неуверенно предложила я. – Время-то идет.

Что-то заставляло меня сомневаться в согласии жреца отложить венчание под тем предлогом, что невесту укусила за палец кукла мужеского полу…

Ренцо громко прокашлялся, по-видимому, представив себе эту картину: невеста идет к алтарю, волоча за собой искусственного мужчину.

– Боюсь, гости решат, что одного мужа тебе мало, – сообщил Агнессе он.

– Ренцо, это не смешно! – шикнула на кастеляна я, хотя и сама никак не могла определиться: тревожиться за цветочницу или рассмеяться от нелепости ситуации.

– Я, может, и пошла бы на свадьбу вместе с ним, – Агнесса с ненавистью взглянула на куклу, – но он укусил меня за тот самый палец!

– Какой «тот самый»?

– Безымянный! На левой руке! Тот, на который надевают кольцо!

Мы с Ренцо погрустнели.

Послушай, Агнесса, а зачем тебе вообще выходить замуж? – спросил вдруг неунывающий Ренцо. – Смотри, какой мужчина! Правда, в постели с ним делать особо нечего, – он многозначительно взглянул на паховую область куклы, увы, лишенную каких бы то ни было достоинств.