Чудовище и красавец (сборник)

Одна радость: Нирит продолжала улыбаться.

– Хорошенькая? Молодая? Модистка какая-нибудь, наверное? – пыталась угадать она.

– Натурщица, – призналась я.

– Натурщица! – Нирит протянула это слово с таким выражением, будто именно такое предположение ей и следовало выдвинуть с самого начала. – Ну конечно. Они же его обожают.

Я навострила уши. Про «них» мне ничего известно не было, только про одну. Зато, к счастью, гостью вся эта информация нисколько не расстроила. Мое удивление по этому поводу, как и общее чувство неловкости, не ускользнуло от внимания Нирит.

– Боюсь, вы не вполне правильно расценили наши отношения с Итаем, – спешно пояснила она. – Мы не любовники, не жених с невестой, и вообще наше общение никак не напоминает то, что происходит сейчас… вероятно, в спальне? – лукаво прищурившись, выдвинула предположение она. Предположение, которое, как я отлично знала, было верным. – На самом деле мы с Итаем состоим в чисто дружеских отношениях. Ни намека на что-либо иное. Так что эти натурщицы, – шатенка объединила всех приходящих и уходящих девиц Брика одним словом, – ни с какой стороны меня не беспокоят.

Я глубоко выдохнула и радостно кивнула, вознося небу благодарность за то, что эта сложная, казалось бы, ситуация разрешилась в итоге так просто.

– Я только не хочу никого ставить в неловкое положение, – продолжала облегчать мне жизнь Нирит. – Поэтому будет лучше всего, если я подожду на кухне.

И это тоже было справедливо. Из спальни пара, скорее всего, выйдет в гостиную, после чего (если натурщица не надумает остаться на подольше), они смогут добраться до выхода, так и не повстречав нас по пути.

Я налила гостье кофе, заново наполнила собственную чашку, и мы вполне неплохо посидели, ожидая появления Итая Брика. Порой наш разговор лился весьма непринужденно; иногда, напротив, наступали неловкие паузы, когда каждый из собеседников сосредоточенно искал, что бы еще сказать.

Думаю, художник догадался, кто пришел его навестить, по доносившимся из кухни голосам. Появился он, одетый, мягко говоря, по-домашнему: неофициальные брюки из мягкой материи, а сверху – ничего, кроме халата. Натурщица, по всей видимости, уже успела покинуть дом.