Безумный рейс

Помимо пятерых членов экипажа здесь было шестеро вооруженных мужчин в такой же форме, как у Картера, а также Тим, бледный как смерть, но почему-то со свободными руками и незаклеенным ртом. Как ему удалось освободиться?

– Всем на пол! – рявкнул старший помощник. К счастью, я вовремя сообразила, что обращается он исключительно к контрабандистам, и не легла вместе с ними, хотя позыв такой был. – Лицом вниз, руки за спину!

Члены экипажа послушались не мешкая. Четыре направленных непосредственно в их сторону бластера оказались убедительным аргументом.

– Может быть, вам лучше присесть? Хотите пить?

Признаться, я совершенно не ожидала такой обходительности от военного. Не то чтобы у меня были какие-либо претензии к ВБС (уж тем более – в нынешней моей ситуации). Просто обычно людей такой профессии представляешь себе бегающими с ружьем наперевес, а не окружающими пострадавшего заботой. Еще одно предубеждение, о котором в перспективе не мешало бы задуматься.

– Спасибо, я бы не отказалась от воды, – прошептала я, непроизвольно опасаясь привлечь к себе внимание старпома.

А вот принимать первое предложение я не собиралась. Несмотря на усталость и ощущение общей слабости, ни малейшего желания садиться не было. Такое действие словно подразумевало, что я собираюсь подольше задержаться на «Пичуге». На самом же деле мало чего мне хотелось так сильно, как поскорее покинуть этот корабль.

Картер тут же снял с пояса флягу и протянул мне.

– Связать! – прозвучал между тем приказ старпома, обращенный к другим военным. – Если будут сопротивляться, разрешаю отстрелить любой не жизненно важный орган.

– Он всегда такой суровый? – спросила Картера я, снова автоматически понизив голос до шепота.

– Тонклорн? – так же тихо откликнулся тот. – Да нет, что вы. То есть он строгий офицер, конечно, но тут особенный случай. Он родом с планеты Лоста.

– И что это значит?

Я в недоумении нахмурила брови.

– У них очень острое чувство чести и долга, – просветил меня тихонько приблизившийся вор. – Я бы сказал, гипертрофированное. А насильники для них – люди самого низшего сорта, хуже убийц.