Неясные часы

Несмотря на то что солнце стояло в зените, а на небе не было ни одного облачка, набережная была полна народа: кто-то спешил купить билет на теплоход, чтобы совершить морскую экскурсию, кто-то фотографировался под сенью платана, под которым, как гласила стоявшая рядом с деревом табличка, Есенин назначал свидание Дункан, большинство же, как и я, просто прогуливалось.

Маленький пятачок пляжа, прилепившийся к одному из молов, был до отказа забит загорающими людьми, но меня нисколько не тянуло присоединиться к ним, хотя было очень жарко.

Я никогда не любила и не люблю пляжи, переполненные отдыхающими, которые лежат в несколько рядов, чуть ли не на головах друг у друга. Я лишь остановилась на мгновение, чтобы взглянуть на эту разноцветную, шумную, безостановочно колыхавшуюся массу. Мне невольно вспомнились слова Марины Цветаевой, сказанные ею однажды Максимилиану Волошину, что она выйдет замуж за того, кто найдет на морском берегу и подарит ей сердолик. «Какое скромное желание, – усмехнулась про себя я.  – В наши дни девушки предпочитают не простенькие камни, а нечто более стоящее и значительное».

Дойдя до конца набережной и любуясь безмятежной морской синевой, я повернула в обратную сторону и вдруг наткнулась на указатель, извещавший о том, что неподалеку, буквально в двухстах метрах, находится музей. Я искусствовед, музей – это часть не только моей работы, но и жизни, поэтому я никогда не пройду мимо него, даже если он окажется невероятно маленьким и скромным.

Музей действительно обнаружился поблизости; он располагался в доме, некогда принадлежавшем известной в городе семье, один из членов которой был композитором и учеником Римского-Корсакова. Как сообщила экскурсовод нашей группе, в этом доме в конце девятнадцатого века останавливалась королева Сербии, а кресла в музыкальном салоне принадлежали самому Шаляпину. Еще одной реликвией, которой гордился музей, было зеркало, в которое, по словам все той же экскурсоводши, неоднократно смотрелись сестры Цветаевы.

Пока члены группы толпились вокруг зеркала и заглядывали в него по очереди в надежде хоть на мгновение, но поймать тени былого, я рассмотрела отделку ножек шаляпинских кресел, затем мое внимание привлекла фигурка павлина из хризолита (моего любимого камня), стоявшая на полке камина, а потом приступила к изучению книжного шкафа, точнее, не шкафа, а его содержимого. Что поделать, но я люблю читать названия на корешках книг.