Талисман этого места. Девушка с зелеными волосами

Несмотря на осень и пасмурную погодку, народу хватало и в парке, и на пляже. Через два круга гуляния очень захотелось одиночества, но не было сил уходить далеко. И я заняла скамейку, одну из тех, что разместили вдоль длинной деревянной дорожки. Скамейка стояла почти в самом её конце.

Сидеть на скамейке, раскачивая ногами, было здорово. Но за спиной у меня, на песчаном взгорке, было кладбище и это очень нервировало. Кладбище довольно старое, давно и хорошо заросшее, с красивой сплошной оградой.

Никто из гуляющих не обращал на них ни малейшего внимания. Правда увидеть коричневые пирамидки на заросшем склоне в начинающихся сумерках было сложновато. Только специально приглядевшись, как я, от нечего делать…Камни были неприятные, словно разломанные пополам. Каждый из камней выглядел как сгоревший пирог с неровной чёрной поверхностью и неровными беловатыми краями.

Если присмотреться повнимательней, то сам по себе камень довольно интересный. Такие часто встречаются по берегам рек, на взморье. Цвет минерала «гуляет» в зависимости от наличия определённого количества железа – это такой бурый железняк. В каждой местности, где он встречается, имеет разные названия, но мне больше всего нравится «бархатная обманка». Недавно камешек получил ещё одно название. Кому-то из великих геологов «измятая» поверхность камня и внутренняя чернота напомнила известное произведение Гёте и появилось новое имя «гётит».

К чему так много пирамидок из этого камня? Может кто-то поддерживает статус кладбища, как «страшного места»? Скорее всего днём камни собирали на берегу, а в сумерках устраивали «кладку». Живо представилось как девушка в с распущенными спутанными волосами в длинной объёмной тёмной юбке с мокрым подолом бредёт с полотняной сумкой, нет, лучше с плетёной корзинкой, в руках и высматривает коричневую бархатную обманку, обязательно расколотую.

Я посидела немного, пережидая лёгкую нервную дрожь. Всё-таки надо попроще ко всему относиться и придумывание страшилок оставить десятилетним девочкам.

Стало потихоньку смеркаться. Зажглись фонари, но ещё слабым неясным светом, один над моей головой. Бледно-голубого свет выхватывал только деревянный тротуар, устанавливая жёсткую тёмную непроницаемую стену чётко по контуру настила.