Укус смерти

Этот кто-то, вероятно, рылся в его вещах, в вещах покойной жены, от которых Рома так и не смог избавиться. Он много раз собирался, но рука не поднималась собрать вещи Марины и просто выкинуть. Для него такое было сродни тому, чтобы отказаться от прошлой жизни, на все сто процентов занимаемой женой.

Он прошел в ванную, включил холодную воду и дождался, пока та станет ледяной. Ополоснул лицо. За последний год на него слишком многое навалилось, и как разгрести все это, Рома не понимал.

Прикрыв глаза, сосредоточился, слушая только биение своего сердца, и внезапно почувствовал холодное прикосновение к щеке.

Словно кто-то прошелся по ней пальцами, немного задерживаясь. Появилось чувство, будто в комнате он не один.

– Марина? – чуть слышно произнес Скоблев. Но прохладные невидимые пальцы со щеки уже исчезли, как и ощущение чьего-то присутствия.

Глава 2

Каин Адамиди стоял возле секционного стола и смотрел на обнаженное тело девушки, найденной сегодня. Он еще раз окинул взглядом бледно-мраморную кожу с ярким пятном следа от удушения на шее и несколько длинных царапин на левой ноге.

Мужчине всегда было жаль молодых, которые умирали так рано. А у этой девчонки даже и парня не было. И если бы она не влезла туда, куда не просили, могла бы прожить вполне счастливую жизнь. Увы, судьба распорядилась иначе.

Взяв скальпель из лотка, Каин сделал Y-образный разрез и края кожи разошлись, оголяя ребра. Поправив защитные очки, Адамиди подхватил медицинскую пилу и занес ее над трупом.

Прикрыв глаза, он сосредоточился на песне, играющей в наушниках, ожидая припева.

– Natural.

A beating heart of stone.

You gotta be so cold

To make it in this world.

Yeah, you're a natural.

Living your life cutthroat

You gotta be so cold.

Yeah, you're a natural, – чуть слышно пропел мужчина и, включив пилу, стал надрезать ребра. По секционному залу пронесся противный запах паленой костной ткани.

Со стороны Каин походил на безжалостного мясника, да и не каждый вынесет его профессию.

И если с живыми людьми Адамиди был на «вы», то с трупами – на «ты». Он вообще по возможности выбирал одиночество и спокойствие. Коллеги иногда посматривали косо, но Адамиди делал вид, будто не замечает этих взглядов. Его все устраивало.

Закончив с ребрами, он убрал пилу, поднял, словно щит, ребра над телом и отложил их в сторону. Затем, аккуратно отделив сердце, внимательно его изучил, делая несколько надрезов, и убрал в металлический лоток.