Верни мне любовь

За весь вечер я не выпила ни глотка алкоголя. Может быть, если бы я это сделала, было бы проще, и место это казалось не таким уж и гадким. Но я всё же не стала пить, а прошла в туалет. Когда закрыла за собой дверь, я спиной прислонилась к прохладной мраморной стене и глубоко вздохнула. В висках стучало, а в горле пересохло. И, вообще, мне хотелось домой, в свою мягкую кроватку под тёпленькое одеялко, обнять свою подушечку и забыться в сладком сне. И зачем, вообще, я попёрлась сюда? Знала же, что не люблю такие места, но Лизу не захотелось расстраивать.

Оттолкнувшись от стены, я подошла к раковине и открутила кран. Подождала, пока польётся холодная вода и ополоснула руки до локтей. Хотелось смыть с лица всю эту косметику, под слоем которой вся кожа вспотела.

Подняла своё лицо и взглянула в зеркало. Сейчас я не была похожа сама на себя. Передо мной стояла какая-то чужая девушка, которая очень на меня похожа. Уставшие глаза, впалые щёки и губы, которые уже давно не кривились в радостной улыбке.

Резкий стук в дверь напомнил о том, что пора уже покидать укромное место, которое мне нравилось больше, чем зал с непонятными гостями. И закрыв кран, я быстро вытерла руки и вышла. Пожалуй, поеду-ка я домой. Вот только с Лизой попрощаюсь. Проталкиваясь в толпе между обкуренной и пьяной молодёжи, меня кто-то резко схватил за локоть, и я чуть не упала на тощую мужскую грудь, от которой воняло едким потом. Фу-у-у, поморщилась и попыталась отшатнуться, но мне не дали.

– Цыпа, затянуться не хочешь? – и в мои губы уткнулась самокрутка, которую я отшвырнула вместе с рукой её хозяина.

– Нет, не хочу! – я уже пожалела, что пошла с Лизкой прощаться. Народу в этом доме стало так много, что они все уже тёрлись друг об друга.

– А мне кажется, хочешь, – улыбнулся парень своими жёлтыми прокуренными зубами и схватил меня за попу, отчего я взвизгнула и подпрыгнула на месте. Но в ту же секунду меня какая-то сила оторвала от этого противного курильщика, и над головой послышался уже знакомый голос, который я никак не ожидала услышать.

– Ещё раз до неё дотронешься – я тебе, мразь, руку сломаю! Понял? – меня мгновенно обдало шлейфом древесного запаха одеколона, и стало так спокойно, что захотелось мурлыкать как довольной кошке.

– А ты, вообще, собственно, кто такой?

– Парень её. Вопросы ещё есть?

– Сорян, чувак, вопросов нет! – меня развернуло на сто восемьдесят градусов, и я оказалась лицом к лицу с Никитой.