Стая

Кормилица только что вышла из палатки Солдеса и поспешила к девушке, прервав поток зубоскальства. – Дама не должна одеваться сама. Для этого есть слуги…

– Да какая я дама, – покраснела Кота. – И слуги только у ханжей!.. Так говорил Врадес.

– Да ты все равно сама не справишься, – безапелляционно заявила Чилва, притягивая к себе воспитанницу. – Это неподобающий вид для приличной девушки. Так одеваются только…

Женщина вдруг замолчала и метнула уничижительный взгляд в сторону хихикающего Кродоса:

– Да даже они так не одеваются! И пока я жива, ты на люди будешь выходить только в приличной одежде!

Коте ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Полупрозрачная рубашка оказалась нижним платьем, на которое надевалось странное сооружение, именуемое Чилвой «корсет».

– Ай! – возмущенно вскрикнула Кота, когда кормилица с силой потянула шнуровку на спине. – Что это еще за орудие пыток?

– Иногда это орудие пыток спасает жизни, – пробурчала красная от натуги женщина, пытаясь утянуть талию Коты еще сильнее.

Мужчины с интересом наблюдали за процессом облачения Коты в «приличную одежду».

– Ты меня задушишь, – прохрипела побледневшая от недостатка воздуха Кота, отбрыкиваясь от настойчивой в своем стремлении Чилвы.

– Так надо, – упорно твердила та, цепко удерживая вертящуюся Коту, – потом спасибо скажешь…

– А если скажу «спасибо» сейчас, ты от меня отстанешь? – извивалась девушка.

Наконец, Чилва решила, что талия Коты достаточно тонка и отступила. Девушка хотела было облегченно вздохнуть, но не удалось. Дышалось вообще с трудом, плечи вздымались, но воздуха явно не хватало – она всю жизнь привыкла дышать полной грудью.

– Любопытно, – Кота ощупала почти выпрыгивающие из корсета маленькие груди, – так и должно быть? Ой! Что это?

Девушка с ужасом следила, как Чилва несет к ней ворох разноцветной одежды.

– Платье, – кормилица бросила к ногам воспитанницы тряпки и с облегчением вздохнула. – Уже почти все.

– Невероятно, – потрясенно прошептала Кота. Сопротивляться сил не осталось, поэтому она лишь следила взглядом за манипуляциями кормилицы, зная, что сама ни за что бы не сумела это повторить.