Забава для босса

Разочарование горьким комом оседает внизу живота. Может, подключить ребят из охраны? Но что сказать? Одна минута…

Дверь тихонько открывается, и Забава серой тенью проскальзывает к своему столу. На босса не смотрит, мнёт пальцами сумочку, садится поспешно, пригибается так, что за монитором её почти не видно. На лице Волкова расцветает довольная улыбка: попалась! Раз боится потерять работу, значит, есть шанс раскрыть обманщицу.

– Доброе утро, Забава, – старательно скрывая усмешку, говорит босс. – Ты сегодня позднее обычного.

– Доброе утро, – едва слышно отвечает она, избегая смотреть в глаза. Замирает в растерянности на миг, затем натужно кашляет. – Извините. Я немного простудилась.

– Может, тебе стоит взять больничный? – борясь с улыбкой, ехидно уточняет босс. – На тебе лица нет, такая бледная. Видно, что не спала всю ночь.

Забава выдыхает и прижимается грудью к столу. На работе она всегда в наглухо застёгнутых рубашках свободного покроя или бабушкиного вида блузках, но вчера Волков видел и ощущал в ладони её потрясающую грудь: полная, тяжёлая, упругая, с напряжённым от возбуждения соском… Босс облизывает губы и едва сдерживает стон: в паху снова заныло.

Волков поднимается и медленно, не торопясь, идёт к столу секретаря. Забава сжимается от каждого его шага, словно загнанная добыча при приближении охотника. Огромные очки скрывают выражение глаз, но Волков загривком, словно дикий зверь, ощущает её ужас. Нет, он не желает, чтобы жертва боялась его.

– Извините, Артур Альбертович, – поспешно говорит Забава и снова кашляет, – боюсь вас заразить. Не приближайтесь, пожалуйста.

– Не бойся, – выдыхает Волков, и ноздри его хищно подрагивают. Кажется, или он ощущает след её вчерашнего дерзкого парфюма? – У меня отличный иммунитет. – В голосе Волкова появляется хрипотца, босс наклоняется к секретарю так близко, что видит, как дрожат её пальцы.

И мягко прикасается губами ко лбу женщины. Забава замирает, гулко сглатывает и вцепляется побелевшими от напряжения пальцами с бесцветным маникюром в край стола так, словно это единственное, что спасает её от падения. От падения в страсть… Волков слегка отстраняется и с удовлетворением отмечает и предательский румянец на щеках секретаря, и быстро бьющуюся голубоватую жилку на её тонкой шее. Она хочет его, и она не устоит.