Злодейка поневоле

Она молила Тень дать ей сил выдержать эту пытку, а пальцами сжимала свой драгоценный веер, секретное отделение в ручке которого в этот день отнюдь не пустовало. Старик бормотал о давно ушедших днях, о властителе, но Алиса не вслушивалась в его слова. Какое ей дело до мёртвых? Она только-только собиралась начать жить… До самой смерти!

– Алиса!

Напряжённый голос Клода так и звенел от ярости, а сам он быстро шёл им навстречу по широкому пустынному коридору. Госпожа мило улыбнулась: не выдержал ожидания в своих светлых покоях! Алиса изящно присела и низко склонила голову:

– Милости Светлого господина!

– Ты не проведёшь меня, Алиса, – грозно рявкнул Клод.

Он застыл в паре шагов от неё, и госпожа натянуто улыбнулась при виде его недоверчивого взгляда: возможно, будет не так уж просто, как она надеялась… Старый Ронни схватил руку племянника и потряс её.

– Пожалуйста, Клод! – умоляюще протянул он: – Не забывай, скоро назначенная дата. Дай Алисе шанс!

– Да сколько ей можно давать шансов? – прорычал господин.

– Давай по-хорошему… – не унимался старик.

– По-хорошему её надо бросить в темницу! – не отступал Клод. – А ключ потерять…

– Воля твоя, господин, – вновь склонилась в смиренном поклоне Алиса. – Но перед тем как я окажусь в темнице, мне хотелось бы ещё хоть раз подняться на одну из высоких башен Белого замка, вспомнить беспечное детство и полюбоваться великолепным видом на Дальгонию…

Ронни склонился перед хмурым Клодом:

– Это невинное желание, и ты можешь его исполнить, господин.

– Нет! – сдался Клод. – Ты не выдержишь подъёма. – Он мрачно посмотрел на Алису и, заложив руки за спину, словно всем телом выказывая своё недоверие, сурово кивнул: – Следуй за мной, Тёмная госпожа!

Алиса, приподняв тяжёлые юбки, поспешила за Клодом: дыхание её скоро сбилось, а по спине покатился пот, но она не могла сдаться так просто.

– Ты не веришь мне, – проговорила она, когда Клод слегка задержался у тяжёлой двери, ведущей в башню, – а зря! Я искренне желаю помириться с тобой…

Клод расхохотался и покачал головой так, что тёмные волосы его упали на лоб.

– Ты и искренность – антонимы! – холодно произнёс он.