Я – раб Ламповой, или Как укротить миллионера

– Сама ты… – обиделась соседка и потрясла шариком: – Это признание в любви! Да?

Она обернулась и, кивнув, закричала:

– Лампова самая красивая!

К моему ужасу ей начали вторить девчонки, которых я до этого момента считала адекватными. Студенты принялись подбрасывать сердца, и, чтобы не разделить участь какого-нибудь шарика, я вырвалась и побежала к входу.

У лестницы наткнулась на охранника. Репин окинул меня масляным взглядом и ухмыльнулся:

– А ты, оказывается, ничего так, Лампова.

– И не пытайтесь думать, – огрызнулась я. – Перенапряжение извилины приведет к раннему облысению.

Прошмыгнула мимо тревожно пригладившего макушку мужчины и, помчавшись к лестнице, старалась не реагировать на летящее вслед:

– Классная задница, Лампова! Может, сходим куда-нибудь?

– Конечно, – не выдержав, остановилась я. – Завтра же прогуляемся до отдела кадров. Я напишу заявление о вашей халатности, а вы об увольнении по собственному желанию.

– А чего сразу халатности? – растерялся он.

Я пожала плечами:

– А как еще объяснить то, что в моей комнате сейчас находится совершенно посторонний парень? Непохоже, чтобы вы попытались его выпроводить.

– Это же Джинов, – еще больше опешил Репин. – Как я его выпровожу?

– Сейчас покажу, – пообещала я и побежала вверх по лестнице.

На пороге комнаты замерла на миг и, сдунув упавшую на мокрый лоб челку, врезалась гневным взглядом в улыбающегося Константина.

– Сними это немедленно!

– Так сразу? – моргнул он и… принялся стягивать с себя джинсы.

– Стой! – взвизгнула я и, закрыв ладонью глаза, указала рукой в направлении окна. – Я про это! Фотографию мою! Откуда ты вообще ее раздобыл?

– Шурик твой прислал, – услышала я насмешливый голос. – Там целый архив, но эта самая удачная. Ты тут просто секси!

– Ты все? – я осторожно выглянула из-за ладони и от увиденного безвольно уронила руку.

Вместо того чтобы снять позорящую меня фотографию, Джинов опустился передо мной на одно колено и протянул большой торт, верхушка которого сверкала и переливалась в свете свечей.

– Ты даже ширинку не застегнул, – простонала я.

– Зачем застегивать, если потом придется расстегивать? – белозубо улыбнулся он.