У смерти две руки

Администратор и не думала останавливать меня, явно не желая повторить участь доктора. Я ввалилась в закрытую часть клиники, за спиной зашумели встревоженные крики ожидающих посетительниц. Кажется, кто-то вызывал полицию. Я упрямо брела вперёд, шатаясь, словно разбуженный зимой медведь. И так же, как шатун, готова была придушить каждого встречного, кто помешает мне добраться до Петра.

Рука, опирающаяся на стену, внезапно провалилась. Кажется, это дверь. Может, доктор здесь? Я облокотилась о косяк, глаза закатывались, ноги подкашивались.

Словно издалека, нарастая, приближался дикий визг. Полуодетая женщина промчалась мимо меня, прижимая к обнажённой груди яркую сумочку. Я пыталась у неё спросить, где доктор, но раздался лишь хрип, а напуганная миссис припустила ещё быстрее.

С трудом я повернулась и уставилась на одинокую кушетку на фоне деревянной ширмы. На полу валялись вещи, видимо, одежда сбежавшей посетительницы. Не в силах далее удерживать тело я, скользя спиной по косяку, медленно осела на пол.

Из-за ширмы кто-то выглянул.

– Что вы кричите? – Услышала я скрипучий голос.

Я попыталась сфокусировать взгляд на светлом пятне, но лица разглядеть не смогла. В глазах снова начало двоиться, а в ушах зашумело. Кажется, миссия моя провалена. Ко мне приблизилась тёмная фигура, я ощутила тепло мягких рук. Это явно женщина, немолодая.

– Ого-го! – воскликнула она, склоняясь ко мне. – Милочка, разве можно так сильно переживать? Вы вспотели, словно грузчик. Пойдёмте-ка со мной!

Она практически взвалила на себя моё обмякшее тело, я едва могла переступать ногами.

Из горла по-прежнему раздавались лишь глухие хрипы. Раздался звук падающих капель, в нос ударил острый запах хлорки. Женщина ловко раздела меня, я вздрогнула от прикосновения к коже прохладной воды.

– Ничего, – тихий голос успокаивал меня, словно это не незнакомка, а моя родная бабушка. – Петя хороший доктор, он вам поможет, милочка… Эх, как вас жизнь поколотила! Места живого на теле не осталось.

Бедная мисс!

Я прикрыла глаза и судорожно вздохнула. Простое сочувствие этой женщины подействовало на меня сильнее проклятого укола. Я запрещала себя жалеть кому бы то ни было и сама себя не жалела. Чтобы иметь силу жить дальше. Но несколько слов, и я ощутила, что на грани. Если она произнесёт ещё хоть что-то, я разрыдаюсь, как соплячка.

– Мне плохо, – с трудом выговорила я. – Это укол. Что мне вкололи?

– Что? Укол? – она удивлённо склонилась надо мной.