Украденная невинность, или Право первой ночи

Живот тут же заурчал. Нет, нужно что-нибудь более питательное.

Девушка первое время держала руки на коленях и во все глаза смотрела на меня. Не доверяла неожиданной перемене в поведении. Остерегалась поверить и попасться в ловушку. Хотелось улыбнуться: мы с ней похожи больше, чем нам казалось. Но в то же время она не покидала комнату, хотя могла бы воспользоваться моей слабостью и сбежать. Это давало мне надежду. И то, как девушка смотрела на меня после поцелуя. Между нами однозначно промелькнула искра!

Минут десять спустя Эмилия все-таки опустила взгляд.

Возможно, я преувеличивал, и девушка мечтала сбежать, но боялась снова оказаться пойманной. Не знаю, почему, но мне такой вариант понравился бы. Ее побег всколыхнул во мне странные чувства, а преследование возбудило. Я попытался поразмыслить об этом и понять свои эмоции, но отвлекался всякий раз, стоило девушке повернуть голову, дотронуться до волос или нервно облизать губы.

Надо прекращать эту приятную пытку, а то она может закончиться там, где началась – в постели.

– Кофе или чай? – спросил я, поднявшись из-за стола.

– Теплое молоко, – то ли ответила, то ли спросила Эмилия.

– Хорошо, – кивнул я и, дав распоряжения вызванной прислуге, подошел к ее стулу. – Пойдем.

– Куда?

– Боишься?

– А стоит? – с вызовом спросила она, тут же поднявшись.

– Стоит, – усмехнулся я, наблюдая за реакцией, легко читаемой на лице. – Поэтому пойдем.

Она не воспротивилась. Вложила ладонь в мою руку и с затаенным предвкушением приключения двигалась за мной по длинному коридору, а затем по винтовой лестнице. О да, мы с ней определенно в этом похожи! Эми шла, заглядывала в небольшие окошки, оборачивалась в темноту, ступала осторожно. Но не останавливалась. Доверчиво последовала за мной в открытую наверху дверь и, замерев, охнула:

– Как красиво.

Пытливо посмотрела на меня, чуть прищурившись. Будто спрашивая разрешения. Дождалась кивка и, едва не вскрикнув от восторга, поспешила к балюстраде, чтобы насладиться открывающимся отсюда видом на Мадл-хэнс.

– Сколько огоньков! А там… это река? Светлая праматерь, как же красиво!

– В детстве я часто поднимался сюда, – приблизившись к девушке, поделился я тем, что никому еще не рассказывал.

– А почему столько печали в голосе? – обернулась она ко мне.