Служебный роман с чужой невестой

 – Голос его становился всё ниже, в нём появилась хрипотца. – Обещаю, я никогда не буду злоупотреблять этим. Но если я прикажу «падай», ты упадёшь, даже если на земле будет грязно. Если я скажу «беги», ты дашь дёру так, будто за тобой гонится с ножом тот, кого ты отчаянно ненавидишь. Надеюсь, я достаточно ясно всё объяснил? Сейчас я твой телохранитель, Ева. А это значит, что твоя жизнь важнее моей… и чьей-либо ещё из тех, кто вдруг окажется рядом.

Он ещё раз посмотрел в мои глаза, перевёл взгляд на мои губы и шумно вдохнул, а затем резко развернулся и быстро пошёл к выходу.

– Я знаю один приятный ресторанчик. Готовят там так себе, зато безопасность на высоте.

Глава 15. Дима

Она послушалась. Я не знаю, что произошло с моей колючкой, но она вдруг превратилась в куколку. Стала элегантная, холодная и неприступная.

Если честно, колючка мне нравилась больше. И не потому, что одевалась она более откровенно, нет. Потому, что была… настоящей. А эта куколка глазками хлопает, губки поджимает, ведёт себя, как принцесса на приёме.

Мне эти вздохи будто грудь разрывали. Ничего же не сказал, но чувствовал, словно отшлёпал ребёнка. Стоп, Дима! Она не ребёнок. Даже если выглядит худенькой и похожа скорее на фарфоровую статуэтку, чем на девушку, ей двадцать один… Губы невольно растянулись в усмешке: а той ночью сказала, что двадцать два. Но тогда она кончала от моих ласк, могла и поплыть, а не солгать намеренно.

И всё же, почему Ева промолчала? Я ждал, что она взорвётся на то, что я её «объектом» назвал, или на то, что приказал тыкаться лицом в грязь по первой команде.

Много было в моей практике подростков, которых приходилось не только защищать, но и воспитывать, потому что родителям некогда этим заниматься, а мне нужно взывать к разумному самосохранению объекта. Если охраняемый сам себе враг, то не поможет даже самый профессиональный телохранитель.

Об этом я размышлял, когда мы ехали на треклятом фургончике по названному мной адресу.

Я косился на девушку и гадал, о чём она думает.

Ева упрямо смотрела в окно, и мне не нравилась её бледность и… Чёрт побери, почему она такая тихая? По сравнению с тем, какой я привык её видеть, совершенно другая. Заболела? Или та колючка, которую я встретил лишь эпатажная маска, а эта настоящая?

Я никак не мог разгадать Комарову, и это нервировало.