Служебный роман с чужой невестой

Бабочка стояла надо мной с ножом в руке и таким ужасом в глазах, что я застыл на мгновение. Я мог бы броситься, скрутить её, выдернуть нож, но не стал этого делать. Знал, что девушка не собиралась причинять мне вреда. Заметив в другой её руке кусок простыни, я окончательно охренел, а девчонка, воспользовавшись моей растерянностью, кинулась к выходу.

– Куда?! – взревел я и вскочил с постели: – Моя!

Да, моя! Я не хотел отпускать её, страстно желая продолжения ночного удовольствия, член торчал колом. Мне было по хуй, что я голый, что подумают соседи.

Я бросился на перехват законной добычи, как… поскользнулся и, совершив умопомрачительный кульбит, растянулся на полу и грохнулся затылком.

– Блять, – простонал я, ощущая боль в многострадальном копчике и звон в ушах. Прошипел сквозь зубы: – Мать твою…

Перевернулся и поднялся на колени, Будто побитый пёс, сжимая челюсти, отмахиваясь от боли, только хотел вскочить, чтобы продолжить преследование, как взгляд упал на презик, который и был причиной моего падения.

В ярких солнечных лучах я отчётливо увидел дырочки на латексе, и небольшой мешочек с семенем катастрофически протекал. Похолодев, схватил первую попавшуюся порванную упаковку и, заметив множество дырок, выругался сквозь зубы:

– Вот же сука!

Рванулся к коробке с презиками и, высыпав их на кровать, проверил: да, бывшая не поленилась проколоть иглой все квадратики! Больная стерва! Смял в ладони испорченные презервативы и покосился на дверь: надеюсь, я от бабочки ничего не подхватил… Придётся наведаться к доктору.

Так, для душевного спокойствия.

Преследовать девушку я уже не стал. Во-первых, судя по зажатым в её пальцах вместе с куском простыни купюрам, она наверняка уже прыгнула в тачку и исчезла. А во-вторых… Зачем ломать кайф? Это была охуительно классная ночь с незнакомкой. Я как следует развлёкся. На этом всё. Даже хорошо, что она сама сбежала, не было ни неловкости, ни напряжения, как это всегда бывает утром между случайными партнёрами.

Но и чувства вины не было. Бабочка вчера была нетрезвой, но вполне вменяемой. Я разлёгся на кровати и посмотрел в потолок: на девушке моя футболка смотрелась, как платье… Тёмная ткань съехала, обнажая хрупкое плечико руки, в которой бабочка держала нож. Член снова напрягся, и я фыркнул:

– Отбой, приятель. Я тобой не займусь, а больше некому. Пока.

И снова провалился в обновляющий сон. Да, конечно, неприятно, что Катька подложила напоследок жирную свинью.