Ребенок (мой) моего босса

– Что? – ахнула Ника и, ощущая, как заиндевели щёки, оглянулась на босса, который стоял с каменным выражением лица. Ощущая, как закипает злость, прошипела: – Спорное… «имущество»?!

У Вероники и в голове не укладывалось, как можно назвать имуществом… человека! Да, он ещё совсем крохотный, быть может, даже на УЗИ его будет разглядеть трудно, но он существует! Живой же и… Спокойно. Раз, два, три… Нет, чёрт побери!

– Нет никакого спорного имущества, – твёрдо сказала Ника. – А есть мой ребёнок. Человек, понимаете? И по закону вы не имеете никакого права претендовать на него.

– Тише, милая, – сорвалась с места мама. Она подбежала и, обхватив дочь за плечи, с беспокойством заглянула в глаза. – Тебе нельзя нервничать, лапочка! Я со всем разберусь, не волнуйся…

– Ты? – едва сдерживая слёзы, улыбнулась Вероника. – Издеваешься?

Боже, как ей хотелось, чтобы ничего этого не было! И зачем мама полезла в инфосистему? И как она взломала её? Наверняка подобные тайны под надёжной охраной, каким же образом рядовому соцработнику удалось проникнуть в базы данных? Она же не хакер!

Мама повернулась к Елене Глебовне и грозно заявила:

– Моя дочь права.

Вы не имеете права претендовать на ребёнка…

– Вы ошибаетесь, дорогая, – перебила её бабушка босса.

– Это вы ошибаетесь! – вскрикнула мама. – У вас, похоже, проблемы с мировосприятием. Не так ли начинается старческий маразм? Вы только что при всех назвали господина Гордеева своим сыном, а меня бабушкой моей дочери. Вместо того чтобы говорить глупости, посетите врача.

Женщина спокойно выслушала маму Вероники и с мягкой улыбкой ответила:

– Простите… э-э-э… – Она заглянула в лист бумаги перед собой. – Инна Михайловна. Эта молодая женщина действительно ваша дочь по документам. Меня ввёл в заблуждение ваш потаск… неряшливый вид.

Мать дёрнулась, будто от удара, но Вероника удержала её, прошептав:

– Пожалуйста, не усугубляй ситуацию. Дай мне поговорить с ней.

Ника всем своим существом чувствовала исходящую от женщины опасность.

Обманчиво милая и приветливая на первый взгляд, как нежные пирожные безе, которые Елена Глебовна так любила, жёсткая и саркастичная на самом деле. О такое «пирожное», поддавшись обманчивой внешности, недолго и зубы обломать. Для Ники не секрет, что женщина намеренно унизила её мать, но сделала вид, что это не так. Впрочем, чему удивляться: в деловом мире добрые не выживают. Ни грамма искренности, ни толики жалости. Вероника подобралась, готовясь к битве.