Мент и ведьма. Встреча с тенью

Ох, как мне хочется придушить этого засранца! Ненавижу юлькиного муженька.

– Что надо?

– Ой, как невежливо, – фыркает мужик. – Не вышколенная у Варвары прислуга, самому что ли заняться…

– Попробуй, – мечтательно протянул я.

Перед глазами возникает картина, как я стираю лощёную ухмылочку с его смазливой рожи хуком слева. Правой поди вышибу дух из этого щегла.

– Ладно, Вань, – примирительно бормочет Дима, – шуток не понимаешь, строгий ты наш? Скажи лучше, Юлия случайно еще не вернулась? Матвейка соскучился.

Сердце моментально отзывается. Этот мальчишка никого не оставит равнодушным. Такой обаятельной смеси дружеской любознательности и гиперактивной жизнерадостности я никогда не встречал. Когда Матвей приходит в гости к тетке, сразу возникает ощущение, что дом попал с самый эпицентр смерча. Жизнь всех окружающих из тихой заводи превращается в бурлящий водопад. Это невыносимо. Но после того как мальчик уходит и я привожу дом в порядок, сразу возникает сосущее чувство, что меня лишили чего-то очень важного.

И это тоже на счету Дмитрия, который в принципе ничегошный мужик. И, скорее всего, его нестандартный юмор не так бы меня бесил. В другой ситуации. И я, возможно, даже подружился бы с ним. Не будь он мужем Юли, да еще и отчимом Матвея.

– Нет, – мрачно дышу в трубку, – ещё не возвращались.

Внутри скребётся маленький червячок. С одной стороны, мне до смерти хочется спросить, что известно Диме.

Я немного обиделся на Варьку, когда она резко собралась ехать на какое-то озеро, ничего не объясняя. Даже накричал на девчонку, грозил уволиться. Ну на фиг ей нужен такой телохранитель, которому не дают это самое тельце охранять. А та только насупилась и выскочила вслед за сестрой. Конечно, на Юлю ни орать, ни обижаться я не стал. Выкатил её маленький чемоданчик, помог погрузить его в багажник красного дэу матиз.

– Купальщицы, блин! – ворчит Димка. – Как ни лунное затмение, так их вечный шабаш. А я тут сиди, переживай, как бы её маньяки какие не сожгли…

Я даже дыхание затаил, чтобы не спугнуть его приступ откровения. Но в трубке воцарилось молчание.