Откровенно

Голова кружилась, и сердце рвалось из груди. Я была готова и на большее, но вампир услышал звук мотора, который взревел в машине его сына, и мне пришлось убегать через запасной выход. Слуга отвёз меня домой, где Эл устроила мне скандал.

И этот золотистый ковёр… Его длинный мягкий ворс щекотал мои колени, когда…

– Одолели воспоминания?

Вздрогнув от неожиданности, я осознала, что уже некоторое время стою на месте. В голосе Монгомери проскользнул сарказм, и я едва не ударила вампира. Дрожа от ярости, спросила с невинным видом:

– Прислушиваюсь.

Он поджал губы и отвернулся. Широкими шагами преодолел расстояние до бара и наполнил бокал из первой попавшейся бутылки. Я не сдержала усмешки.

Один – один.

Намёк на то, что Фернанд лишился не только преданных слуг, но и сына, ударил по князю сильнее, чем это смог бы сделать кулак. Намного сильнее! Судя по бледному лицу и потерянному взгляду, Монгомери всё ещё не пережил эту потерю.

– Где будет моя комната? – осторожно ступая, будто пол подо мной вот-вот провалится, поинтересовалась я.

Ожидала, что он пригласит меня в свою спальню, но вампир лишь буркнул:

– Выбирай любую.

Ну уж нет! Я не дам тебе возможности отдохнуть от мучений, проклятый кровопийца. Судя по тому, как тебя передёргивает рядом со мной, находиться вблизи от своей нисси вампиру не проще, чем ей. Да, мне непросто сдерживаться, и каждая клеточка кричит от боли и напряжения. Но одна мысль о том, что Фернанду не легче, наполняет душу злой радостью.

– Выбираю твою, – решительно заявила я. И почти выплюнула, вложив в голос всю яростную ненависть: – Мой овнер!

Он мгновенно оказался рядом, а стакан, который мужчина только что держал в руках, со звоном покатился по полу. Я смотрела на него, чтобы не встречаться взглядом с рассерженным вампиром.

– Если надеешься убить меня во сне, – прошипел Монгомери мне на ухо, – то тебя ждёт жестокое разочарование!

Я же замерла, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме касания его твёрдых губ к моей щеке.

– Я разучилась разочаровываться, – прохрипела, пытаясь прогнать сладкое наваждение. – С того дня, когда человеческая девушка приняла любовь вампира и умерла для всего живого, больше я не позволяю себе очаровываться.

Мужчина резко выдохнул, опаляя меня горячим дыханием, и оскалился, будто вот-вот укусит.